Олег Макоша

ПРАВИЛА ИГРЫ В ГОРОДКИ

ПОВЕСТЬ

2013

Published by

Ирина Бебнева

Copyright information

Тексты данной электронной книги защищены

(cc) Creative Commons Attribution-NonCommercial-NoDerives 3.0 Unported License.

Вы можете свободно:

делиться (You are free: to Share) – копировать, распространять и передавать другим лицам данную электронную книгу при обязательном соблюдении следующих условий:

– Attribution (Атрибуция) – Вы должны атрибутировать произведения (указывать автора и источник) в порядке, предусмотренном автором или лицензиаром (но только так, чтобы никоим образом не подразумевалось, что они поддерживают вас или использование вами данного произведения).

– Некоммерческое использование (Noncommercial use) – Вы не можете использовать эту электронную книгу или отдельные произведения в коммерческих целях.

– Без производных произведений – Вы не можете изменять, преобразовывать или брать за основу эту электронную книгу или отдельные произведения.

http://creativecommons.org/licenses/by-nc-nd/3.0/deed.ru

Любое из перечисленных выше условий может быть отменено, если вы получили на это разрешение от правообладателя.

-------------------

Licensed under the Creative Commons Attribution-NonCommercial-NoDerivs 3.0 Unported License.

To view a copy of this license, visit http://creativecommons.org/licenses/by-nc-nd/3.0/ or send a letter to Creative Commons, 444 Castro Street, Suite 900, Mountain View, California, 94041, USA.

You are free:

to Share – to copy, distribute and transmit the work

Under the following conditions:

Attribution – You must attribute the work in the manner specified by the author or licensor (but not in any way that suggests that they endorse you or your use of the work).

Non-commercial – You may not use this work for commercial purposes.

No Derivative Works – You may not alter, transform, or build upon this work.

Any of the above conditions can be waived if you get permission from the copyright holder.

Thank you for respecting the work of this author.

Правила игры в городки.

Фигуры:

1. Пушка

2. Вилка

3. Звезда

4. Стрелка

5. Колодец

6. Коленчатый вал

7. Артиллерия

8. Ракета

9. Пулеметное гнездо

10. Рак

11. Часовые

12. Серп

13. Тир

14. Самолет

15. Письмо

Первая партия

Сити

То, что нас не убивает – калечит

Лунь  

    1

Фигура Вилка

Обычный рейд по аптекам района. Вроде, все спокойно, в седьмой городской только, на углу Кронверкской, пацан взял два грамма «спуда», закинулся прямо в помещении и его поволокло. Дима сделал ему укол гемодоболина, пацана вырвало зеленым дерьмом и он успокоился.

Дальше шло, как по нотам. Заходили: Королев, невзрачный специалист по альтернативным единоборствам, оставался в зале, он большой любитель личного общения, Федя и Дима с аптечкой сидели снаружи в машине, прикрывали, а я шел в служебное помещение, глянуть на отчетность. Смотрел на экран допотопного компа. В большинстве аптек города, еще жидкокристаллические, как у нас в Управлении, а у всех нормальных людей (и у меня дома) – голографические. 

В четвертой частной, из сети «Айболит плюс», глянул продажи за пару дней.

Так, «спуда» – тридцать семь граммов, «коня» – двенадцать, эту тяжелую дрянь на основе древнего крека мало берут. «Годзиллы» – двести сорок, тут без вопросов, «эскимо» – кило четыреста! Ни хрена себе.

– Что, передовик, план перевыполняешь? – я поворачиваюсь к местному провизору Стасику.

– Так это…

Стасик вращает глазами, левым по часовой стрелке, правым – против. Глаза у него разноцветные.

– Ну?

– Иван Палыч сказал, норму повысили.

Иван Палыч, это тутошний зам по безопасности, исключительной пронырливости существо. Но норму действительно повысили, пробили-таки ухари в Совете поправку к закону. Поэтому я захожу с другой стороны:

– «Джека» сколько продали?

– Вы что, господин хороший, «джек» к распространению запрещен.

Наглая морда этот Стасик. Стоит – лыбится. У нас на него есть симпатичное досье, которое я внимательно читал.

– Ты, муфлон клонированный, с кем разговариваешь?

– Так ведь я…

– Что?

– Товарищ капитан, ей-богу, не торгуем мы «джеком».

«Не торгуем», ладно, оставим на потом. Я выхожу в торговый зал, киваю Королеву, и мы выметаемся. 

В машине Федя с доктором Димой смотрят старый сериал про врачей скорой помощи. Я выключаю, экран уползает, поворачиваюсь к заднему сиденью и спрашиваю:

– Прикрываем?

Федя чертыхается, вылезает и садится за руль, из-за которого его еле видно, Королев плюхается назад к доктору.

– Спокойно же все, – Федя даже не пытается оправдываться, просто констатирует факт. 

– Оно конечно.

Поехали. У нас в районе сорок четыре аптеки и, по негласному договору с ребятами из КК, мы можем проверять выборочно, но не меньше половины за одно дежурство. Сами же они, штурмовики из Комитета Контроля, тоже шарят и приглядываются. Они, значит, из комитета контроля по распространению, а мы, значит, из управления по борьбе с этим самым распространением. 

Королев, обычно, говорит, что мы пресекаем то, что они разрешают. Но это глупость, конечно. 

Проезжаем через площадь Попова, я говорю:

– Тормози, зайдем.

Как чувствовал, едва вошли в аптеку, от пуленепробиваемого стекла, за которым торчала испуганная рожа фармацевта, отвалился мужичок средних лет и затрясся на полу. Это – «спуд», его делают на основе каких-то хлористых соединений, и ломка выглядит именно так.

Скриншот экрана айфона Билибин-инк*:

«Хлор (от греч. χλωρός )

Простое вещество хлор (CAS-номер: 7782-50-5) при нормальных условиях — ядовитый газ желтовато-зелёного цвета, с резким запахом. Молекула хлора двухатомная (формула Cl2).»

– Дима, – позвал я в рацию – иди сюда, клиент созрел.

Три человека, два пацана и девчонка, равнодушно посмотрели на спудового и продолжили свои дела.

– «Годзиллы», полтора – попросил первый парнишка. 

Второй, за ним, мял в руке синий рецепт на «коня» и мелко сплевывал. Слюны у него не было, он делал губами: тсю-тсю.  Девчонка слушала вживленный в голову ай-под, глаза у нее были закрыты. Пластмассовые дреды тряслись в такт не слышной нам музыке.

Дима вошел, оценил ситуацию, присел около мужичка и открыл свой пластиковый кофр. А я пока зашел за стойку, воспользовавшись «умкой» (универсальной магнитной картой), и глянул поверх головы аптекаря в монитор. 

– Ну-ка.

Фармацевт встал, уступая мне место, и направился к автомату, выдающему «годзиллу». 

Так, «коня» взяли четыре грамма, ну пацан с рецептом прикупит еще полграмма-грамм. Это плохо. Я давно заметил, если «коня» берут все меньше и меньше, значит «джеком» торгуют за всю мазуту. 

Я в Управлении с две тысячи сорокового, ровно через год после легализации наркотиков, был призван на альтернативную службу, да так и остался. И за те семь лет, что я работаю, всегда было так. Если «коня» не берут, берут «джек» или что-то новое. То, что мы еще не знаем. Последнее время, о новых разработках не слышно, то есть шныри торгуют запрещенным «джеком». 

Пацан, с той стороны, ввел в щель карту, а аптекарь, с этой, нажал на кнопку и выдал ему капсулу с полутора граммами. Следующий был официальный конявый с рецептом из районной поликлиники. Он сунул рецепт, а я встал и вышел в зал. 

Дима уже закончил с мужичком.

– Идем?

– Угу – я оглядел залик аптеки.

– Еще сколько?

– Ты же сам считаешь.

– Ты – командир.

– Ну, в пару мест заедем и отбой.

Что-то в зале было необычно, но я не стал заморачиваться. Мужик, вроде, оклемался и отряхивал серый плащ из дорогого нынче хлопка с пропиткой.

Нам врачей два года назад придали в усиление, до этого как-то обходились. Мы ездили по точкам, народ ширялся в зависимости от средств, а передозы дохли как мухи. Там, конечно, ограничения на количество, но можно договориться всегда. Ты возьмешь «эскимо» и приятель возьмет «эскимо», отдаст тебе. Завтра – ты ему. Зато сегодня жахнешься от души. А некоторые умники научились подделывать данные на электронной карте гражданина, и нарезали по несколько заходов за вечер.

– Айда – говорю доктору. 

Загрузились в машину, поехали дальше.

Доктор Дима у нас наполовину китаец, по отцу, типа. Родился и учился здесь, в Директории, жил с матерью, а папаша его приехал с Итурупа, где рубил в шахте рений, или как там его добывают, уже после того как мы острова отдали. 

Скриншот экрана айфона Билибин-инк:

«Рений — химический элемент с атомным номером 75 в Периодической системе химических элементов Д. И. Менделеева, обозначается символом Re (лат. Rhenium). При стандартных условиях представляет собой плотный, серебристо-белый металл.

Рений используется при изготовлении:

Платинорениевых катализаторов, применяемых для синтеза высокооктанового компонента бензина, используемого для получения товарного бензина, не требующего добавки тетраэтилсвинца.

Вольфрам-рениевых термопар, позволяющих измерять температуры до 2200 °C

Сплавов с вольфрамом и молибденом. Добавка рения повышает одновременно и прочность и пластичность этих металлов.

Нитей накала в масс-спектрометрах и ионных манометрах.

Реактивных двигателей. В частности, монокристаллические никелевые ренийсодержащие сплавы, обладающие повышенной жаропрочностью, используются для изготовления лопаток газотурбинных двигателей».

Это так говорить принято – отдали, а на самом деле, народ считает, что проебали острова. Но кто народ-то спрашивает. Я когда родился в две тысячи двадцать первом, вся гряда уже японско-китайская была. И китайский язык нам в школе преподавали как второй, у меня, кстати, девять по нему было. По русскому – семь, а по китайскому – девять. Третьим языком, в училище Административного Резерва, я выбрал арабский. Тогда считалось, что это самый перспективный язык. Потом, жизнь слегка подкорректировала прогнозы и, самым востребованным, оказался испанский. Учу на досуге.

– Куда сейчас? – спросил Федя-водитель.

– Давай на Варшавку-фун – ответил я и вызвал базу, чтобы сообщить – все путем.

Федя тронул машину, и все шло действительно «путем», часов до четырех утра. А в четыре двенадцать, мы встретили патруль Комитета Контроля, и они нам рассказали о тройном убийстве в забегаловке «Ю-чань». 

– Три жмура. И это… – их командир Женя Скворцов смотрит на меня через темные очки.

– Что?

– В городе появилась новая дрянь. 

Он ждет вопроса, и я спрашиваю:

– Какая?

– Стукачок называл ее – Цэ-эм-три или «буси». Не слышал? – Женя поигрывает пальцами по кобуре.   

Фигура Рак

Специалист подобен флюсу

Козьма Прутков

 – Убийство  – не наш профиль,  – ответил  я Скворцову, в том плане, что нам-то какая разница, но сам задумался. Допустим, завалили братьев Арбузовых, и что? А то, что они отвечали за весь нелегальный оборот наркоты в нашем районе. Значит, жди новых уродов с большими амбициями. Вылезут красавцы, жаждущие больших прибылей. Интерактивных счетов и континентальных развлечений. 

Плюс новая дрянь, буся-пуся.

Сейчас международные кредиты можно тратить красиво. Хочешь на Марс и обратно за неделю, экскурсия с девочками и буфетом, а хочешь в Марианскую впадину, за разумными водорослями. Там свои заморочки, эти водоросли едят – а они глядят. Жрать их, понятно, запрещено законом, но ценители нарко-экзотики всегда найдутся. Я как-то пробовал, так себе удовольствие, съешь какую-то бледно-зеленую слизь, а приход – доскональное понимание теории относительности. Очень на любителя. Есть еще перельман-крейзи из этой серии, порошок имени русско-китайского математика. Говорят, стоит закинуться чеком «пельменя» и ты начинаешь видеть суть мира в математическом исчислении. Я точно не знаю, что это такое, но звучит странновато.

Кстати, о кредитах, не забыть проверить счет, а то Наташка достанет со своей лазерной корректировкой жопы. Вторую неделю ноет, дай ей денег на сеанс и все. Пора домой, я прошу Федю подкинуть меня до жилого комплекса, обещаю, что перешлю отчет по нашему каналу почты, и выхожу из машины около подъезда.

– Пока.

– Бывай.

Ребята машут руками с разной степенью энтузиазма.

Уезжают. 

Вхожу в подъезд, у нас не самый элитный комплекс, и дверь открывается через сканирование отпечатка большого пальца, а не глаза, как в домах у Озер, но все равно. 

В лифте нассано, тут хоть весь организм сканируй-пересканируй вдоль и поперек, кто-нибудь обязательно войдет и нассыт. Или это свои?  Поймаю – убью. На двенадцатом я выхожу, открываю картой дверь, ору с порога:

– Любимая!

Тишина. Очень хорошо, можно спокойно выпить белкового чая и лечь поспать. Добавляю таблетку комплексного восстановителя, последняя фишка, закидываешься капсулой и как огурчик. Называется – «Гуру». Это если спать нельзя и нужно куда-то срочно бежать. Поэтому я называю себя «кретином» за то, что хапнул транквилизатор не подумав, но все равно ложусь.

Но полежать мне не удается, через десять минут, после того как я распластался на лежбище и включил фоном шум соснового бора и прыгающих с ветки на ветку белок (так написано на мягком диске), послышался звук открываемой двери и голоса в холле. Выползаю, жалея о вытравленной химией ночной усталости: после «Гуру» в организме все трещит. В холле двое: Наташка и какой-то малый, лет тридцати, в майке-хамелеоне и с плавающей татуировкой марсианских рун на предплечьях. Сейчас майка у него – зеленая.

– Привет, – здоровается Наташка, поворачивая голову чуть-чуть в бок, чтобы я мог полюбоваться ее новой вакуумной укладкой.

– Привет.

– Здравствуйте, – говорит малый.

– Ага.

– Милый, я понимаю, что все это неожиданно, но так получилось. Не сердись.

– Чего?

– Я полюбила другого.

– Карл – протягивает руку малый. 

Хочется ответить – Клара, как в старинной скороговорке, но я сдерживаюсь.

– Он очень хороший, обещал обо мне заботиться и дать денег на корректировку, – продолжает Наташка, – мы переезжаем в новую квартиру, в соседний комплекс, вот  – пришли за вещами. Машина внизу. Ты ведь не будешь скандалить? 

Она чуть отставляет в сторону стройную ногу.

Карл вынимает из кармана небольшой пакет, размером с пачку запрещенных сигарет. Я эту штуку знаю, самозатягивающиеся оболочки для транспортировки. Разворачиваешь, кладешь на, допустим, телекомплекс, трешь, где метка стоит, и пленка, под каким-то молекулярным воздействием, принимает форму объекта, герметизируя. Типа упаковки, причем разных объемов. Можно, наоборот, расстелить и складывать внутрь барахло, как в сумку.  

Чем Наташка и начинает заниматься. 

– Так, – говорит, – я эту тарелочку заберу? И чашечки, ладно? И Пусика? 

(Пусик  – это мягкая игрушка, нерпа). 

– Тебе помочь? – спрашиваю.

– Собирайте с Карликом одежду.

– Иди, – показываю Карлику на шкаф, – упаковывай.

Наташка перешла в ванную комнату и шурует там. Слышен звук падающих на пол пузырьков и пластиковых колб. Бормотание. Мяуканье. Потом нежный хлопок оболочки.

Заходит в комнату.

– Милый, можно мне взять новый мультипадекс? Мы ведь его вместе покупали, а?

– Конечно, дорогая, – отвечаю, – как же.

– Спасибо, ты такой великодушный. И кристалл КэУ, хорошо? В наше время, ты же знаешь, всегда надо иметь запасной кристаллик. 

Скриншот экрана айфона Билибин-инк:

«Универсальный кристалл коммунальных услуг (УККУ) – Разработанный институтом им. Иммануилова комплексный источник на основе регулярных расположений составляющих частиц. Впервые применен в 2036 году, после успешного расщепления трехмерно-переодической пространственной укладки (решетки). Запущен в производство в марте 2038. Производится компанией Россчайна».

– А мне что, зимой зубами лязгать, что ли?

– Ну, какие сейчас зимы, зайчик? Наденешь свою тефлоновую курточку. 

Она вынимает кристалл из оперативного блока банка коммунальных услуг. 

– Карлик, все собрал? 

– Я…

– Нет-нет, эту курточку не бери, она из иранской нефти, а куртки из иранской нефти в этом сезоне – моветон.

– Але – прошу я Карлика – это мои штаны.

Наконец, Карл трет пакет указательным пальцем, тот начинает шуршать и обхватывать Наташкины шмотки, сходится с легким треском, сам себя заплавляет.

– Мы пошли?

– Счастливо.

Карл жмет мне руку на прощание, и они выкатываются. Джентльмен, елки, сейчас многие против рукопожатий, а он ничего, не брезгует. 

Я закуриваю запрещенную сигарету, предварительно отключив противопожарную сигнализацию. Сажусь на унитаз. Курю. Как-то быстро все. Не сказать, неожиданно, но очень быстро. Смотрю на опустевшую полку над раковиной. На ней сиротливо лежат моя пена для бритья и старинный бритвенный станок. Все никак не соберусь купить себе эпилятор с турбонаддувом. Да и хрен с ним. Выхожу на кухню, беру обычный пакет и начинаю собирать брошенные Наташкой вещи. Шампунь-восстановитель – на фиг, засохший цветок в пластиковом стакане – туда же. Кофточка из синей макропленки – в пакет, мягкий прозрачный диск с комплексом упражнений бхатва-йоги мну в руках, хочу разорвать, не рвется, зараза, бросаю на кофту. После моих обжиманий, он полностью растает, разогретый. Эх ты, бумажная книга, так – «Как привлечь и удержать мужчину», не помогла, видать. Или помогла? В помойку. Иду в спальню, протягиваю руку к самоклеящемуся светильнику из растительных компонентов и слышу звонок айфона. 

– Да?

– Капитан Володин?

– Так точно.

– Дежурный по управлению фельдъегерь Лебедев-Брук, – голос как у кадавра, что месяц назад к нам в отдел притаскивал сержант-инструктор Белоконь.

– Слушаю вас.

– Убиты сотрудники вашего патруля Королев-второй и Цалпис.

Королев, это Королев, он у нас был силовой поддержкой, а Цалпис  –  это Федя-водитель. Вторым Леха Королев был, потому что в соседнем отделе работал его полный тезка. 

Я молчу.

– Вас ждут в Управлении, капитан.

3

Фигура Серп

Капитан, никогда ты не станешь майором!

 В. Высоцкий 

Я капитан, не потому что капитан, а потому что, когда создавалось наше Управление, были приняты звания на манер американских, но с поправкой на местный менталитет. Сначала фельдъегерь, потом сержант, сержант-инструктор, следом лейтенант, капитан, далее командор. А выше, наверное, господь бог или член совета Директории. Так что у меня второе офицерское звание, что для семи лет службы не плохо и не хорошо, а обыкновенно, учитывая, что приняли меня сразу сержантом-инструктором. 

Мы сидим с доктором Димой в корчме «Бирюк» и поминаем товарищей. Дима вяло ест морковь из сои, ему на лицо все время сваливается прядь, неизвестно зачем отращенных волос и выкрашенная в синий цвет. Он откидывает волосы назад и продолжает жевать. Я наливаю еще шнапса и говорю:

– Давай?

– Ага.

Еще четыре часа назад меня культурно допрашивали втроем, а полтора часа назад я закончил писать рапорт-отчет. Теперь глотаю пойло, закусываю био-хлебом с горчичной пропиткой и мечтаю покурить. 

– От тебя баба ушла, капитан, – сообщает Дима.

– Ничего себе, скорость.

– Хочешь, с сестрой познакомлю? Красавица.

– Как зовут?

– Ю.

– Как?

– Ю. Переводится – нефрит. Папа назвал. Можно – счастье или дождь.

– Чего можно?

– Перевести.

– Знаю.

Сидим дальше. Королева с Федей убили при подъезде к гаражу управления, и это было что-то запредельное. В шесть тридцать утра, после того как они высадили Диму, за триста метров от въездных ворот, без затей расстреляли из израильских автоматов Гамлет. Там убойная сила – будь здоров, то есть, как раз, здоров не будешь. И скорострельность запредельная. Машина как решето. Тела Королева и Феди развалились в руках набежавшей охраны. 

Что за манера давать оружию такие названия. Австрийская переносная ракетная установка Моцарт, израильский штурмовой пулемет Гамлет? Еще вакуумные бомбы назвать Немо, и вообще все будет хорошо.

– Что теперь? – спрашивает Дима.  

– Ничего, дадут людей, будем патрулировать аптеки.

– Правда, что в супермаркетах откроют отделы продаж «годзиллы»?

– Дима, я-то откуда знаю? 

– Увидишь, воткнут автоматы, типа кока-кольных: сунул карту, а оттуда капсула «годзи». 

– Сервис.

– «Семь лун и все медленные», – Дима перешел на второй родной – китайский.

– Еще?

Он кивает, мы накатываем, не чокаясь, и немного молчим.

– Вот я наполовину китаец, так? – Дима стремительно приближается к базе, на синюю прядь уже не обращает внимания и она болтается у него перед глазами. Разговаривает, как будто из засады.

– Так.

– А фамилия моя Иванов, так?

– Так.

– А почему?

Он ждет.

– Почему?

– Потому что мама была Иванова.

– Логично.

– Спроси меня.

– Спрашиваю.

– Нет, ты спроси: на каком основании?

– На каком основании, Дима?

– А с фамилией Иванов легче жить было!

– Я понимаю.

– Ничего ты не понимаешь. У меня отец – Цао Цао, и сейчас жить легче так. А тогда было – Иванова, то есть Иванов. Вам, из Директории, не понять.

– Дима, я родился не в Директории.

– А где?

– В России.

– Ага-ага. 

Диме – тридцать один год, и все это он должен знать лучше меня, но ему наплевать. Он родился, когда Китай уже расфигачил Японию и фактически добился присоединения Курильских островов, и у Димы в голове Россия – понятие очень относительное и, скорее, сказочное, чем геополитическое и родное. Он папашу своего считает, минимум, земляком.

– Пошли, доктор Цао.

– Цао Цао.

– Естественно.

Мы поднимаемся и идем к выходу, у гардероба я сую карту в терминал, расплачиваясь, на дисплее появляется сумма – семнадцать кредитов. Пофиг. Через четыре дня получка.

– Ты как? – спрашиваю у Димы-доктора.

– В метро.

– Провожу.

– Не надо, я сам, все нормально.

– Ну, давай тогда.

Дима идет к метрополитену, на загляденье твердой походкой, худенький, в черных джинсиках, потом оборачивается и задает вопрос, видимо, не дававший ему покоя:

– Володин, а, правда, что ты срочную на фронтире служил? На островах?

– Не правда. Я срочную служил здесь же, в УБН. 

– Угу.

Стоит и думает.

– Я Ю передам, что ты ее любишь. 

Я киваю. А как же.

«Бирюк» недалеко от моего дома и я подумал, что пойду пешком. По улице Крузенштерна, сверну на Примы Ривьеры, через дворик Академии водного транспорта и на Моховую, к себе. Но не тут-то было. Только Дима отчалил, а я взял курс на Крузенштерна, как подкатила машина управления, и из окошка задней двери все тот же фельдъегерь Лебедев-Брук помахал мне рукой:

– Товарищ капитан, вас срочно к начальству. 

– Рад стараться.

Командор Борисов. Классический: двадцать лет во внешней разведке Директории, куча таинственных орденов, говорят, четыре ранения, стальной взгляд и какая-то скользкость во всем.  

Мне кажется, они с этим званием перемудрили. Назвали бы генерал или директор, что ли, а то скажут «командор», и я сразу вспоминаю тридцать девятую серию приключений Джеймса Бонда. 

Скриншот айфона Билибин-инк:

«Командо;р (от франц. commandeur). 

1.Одно из высших званий в средневековых рыцарских и религиозных орденах. 2. Одна из высших степеней в иерархии масонских лож. 3. В СССР (до 1926), в странах Западной Европы и в США — звание председателя яхт-клуба. 4. Руководитель конных, лыжных, велосипедных, мотоциклетных, автомобильных и других пробегов и экскурсий. 5. Капитан-командор в Великобритании, Нидерландах и некоторых других странах — начальник отряда судов, не имеющий адмиральского чина. В России с начала 18 до начала 19 вв. — флотский чин между капитаном 1-го ранга и контр-адмиралом 4-й степени».

– Поминали?

– Так точно.

– Ты это, Володин, не дыши на меня сивухой. 

– Есть.

– И вообще, готовься к спецзаданию.

– Всегда готов!

– Не паясничай. Завтра переоденься во что-нибудь позатрапезнее и начинай внедряться в среду.

– Во что?

– Покрутишься среди контингента, послушаешь, что говорят об убийствах и о новом препарате, как его, – «буси».

– Товарищ командор, так меня же все наркоши как родного знают.

– А мы тебя в другой район или грим какой наложим. Пару синяков там, «дороги» на венах, слюни пустишь, в конце концов.

Из «наложим» я пока только в штаны успел. 

– Опознают и убьют.

– Капитан Володин, вы собираетесь обсуждать мои приказы?

– Никак нет!

– Можете идти.

– Есть!

Вечером позвонил Дима:

– Я ей сказал.

У меня в голове все уже немного запуталось, и я не сразу понял, о чем речь.

– Кому?

– Ю.

– А.

– Что «а»?

– Я говорю, хорошо.

– Дал ей твой номер, а ты запиши ее.

– Понял.

Он продиктовал код.

– У нее импульсная связь.

– А что, скинуть нельзя?

– Капитан?

– Что?

– Пошел ты.

4

Фигура Колодец

Изыди прочь!

Поп Гапон

Лежу на куске пенопропилена в подвале дома номер шесть по Варшавке-фун. Десять часов утра. Я только что закинулся «годзиллой» и жду, когда Пазик принесет «коня», что бы запустить его по вене. «Коня», а не Пазика. У нас тут есть все необходимое: одноразовые шприцы для прогона особо сложносоставленных смесей, жгут для перетяжки, белковый чай от сушняка и телекомплекс для пущего кайфу. И еще – вонь. На наклеенном на стену экране кривляется какая-то расписная макака. Поет. Я уменьшаю звук.

– Я не спудовой, – хвалится Гера-оборотень, мужичек лет пятидесяти, с седым ежиком волос и нелогично широкими, для нарика плечами. Он раскачивается в самодельном кресле-качалке. 

– Знамо дело, – отвечаю я.

– Спудовые долго не живут.

– Ага.

– Чего, прет тебя?

– А то.

– Зачем его только продают.

Гера-оборотень – ветеран войны за альтернативное топливо, (ВАТ, как пишут в учебниках новейшей истории), служил в частях информационной поддержки, водителем. У него посттравматический психоз и льготы в диспансере на дрянь. Еще он умеет подделывать рецепты на «коня» и предпочитает его любому другому раствору. Тут все по интересам: спудовые, кони, эскимосы, годзиллы. Сейчас в норе только Гера и я. Остальные разбрелись по делам. Пробовавших «буси» нет. О нем только мечтают.

– Как воин бесстрашный становишься. Его китаезы у япошек нарыли. Секретные разработки, для этих, как их, камикадзе. Помнишь, когда Митсубиси билась с Шелл? 

– Читал.

– Читал он. Я за Шелл сражался. 

– Нафига?

– Нечего было косоглазых с их водой на рынок пускать.

– Так ведь нефть тогда уже была того?

– Сам ты «того», нефти еще половина оставалась, нам политрук говорил. Семьсот пятьдесят миллиардов баррелей! А солнечные батареи?

Скриншот с Билибин-инк:

«Баррель (англ. barrel, основное значение — бочка), мера вместимости и объёма, применяемая в США, Англии и ряде стран, использующих английскую систему мер. В США различают Б. сухой, равный 115,628 дм3, и Б. нефтяной, равный 158,988 дм3. Английский Б. (мера вместимости для сыпучих веществ) равен 163,65 дм3.»

– Чего батареи?

Договорить мы не успеваем, возвращается Пазик. Кидает на сделанный из ящика, накрытого пластиковым листом, стол, капсулы «коня».

– Вздрогнем.

– Пазик, – спрашивает Гера – ты битвы корпораций помнишь?

– Отвали. 

Пазик срывает колпачок зубами, втыкает, с первого раза, в вену капсулу и выжимает дурь.

– Бери, не стесняйся

Я двигаюсь «конем», для пущего антуражу вгоняя «капсуль» между большим и указательным (?) пальцами ноги.

– Эх, бля – уважительно произносит Гера-оборотень.  

Когда они отрубятся, придется принять антидот, утром я уже колол, но добавка не помешает. У меня несколько точно таких же капсул спрятаны в одежде, но только с раствором против растворов. Иначе, я бы тут сторчался за неделю полностью. Они гоняют круглосуточно, выпадут в белизну минут на пятнадцать и опять рыскать в поисках продолжения. 

– Пазик – интересуюсь я в очередной раз – так чего там с «буси»?

– А чего?

Пазика прет волоком, он благодушен. С «коня» приход суровый: сначала накрывает волна счастья, а потом океан ужаса. Пока Паз на позитиве. Распахнул армейский плащ, трет грудь.

– Где взять-то, хоть попробовать?

– Я не в теме ни разу, сирый.

Улыбается. 

Дела. Третий день с ними ширяюсь, а сведений – ноль. Гере лишь бы за политику и битвы корпораций потрещать, а Пазику, вообще, все до руин Байконура. 

Пора на поверхность выбираться. А то, как гриб стал: бледный и ядовитый, может, поэтому и не узнают капитана Володина. 

Гера засобирался на воздух.

– Пойду – говорит – прогуляюсь до карусели.

Это он так выход на улицу называет, намекая, что здесь-то, у нас, покой и нирвана. Я, было, с ним собрался, но Паз попросил:

– Останься, сирый, задержись на пять минут, разговор есть.

Гера покряхтел и уполз, а я приготовился к большим проблемам. И не ошибся. Пазик, как бы ненароком, вытащил из-под прорезиненного балахона десантный нож «крыса пустыни» и принялся строгать кромку листа, что служил столешницей.

– А я тебя признал, капитан – в углу рта у него виден резец из прессованного кимберлита, блатная мода. 

– Да ну?

– Еще третьего дня.

– Надо же.

– А ты думал.

Он перехватил нож для выпада, и я ударил костяшками пальцев правой кисти Пазика в горло. Паз хрюкнул, но, дезориентированный «конем», сдаваться не захотел, а наоборот, попер буром. Тогда я стальной шариковой ручкой, сувениром-артефактом, ударил его сначала в левое ухо, пробивая перепонку, потом в левый же глаз и под конец в наружную яремную вену на шее. Пазик попытался схватиться сразу за все места ранений, забулькал, упал, сшибая Герину кресло-качалку, захрипел, и приказал долго жить. Ну, ногой еще подергал. 

  Скриншот:

  «Наружная яремная вена ( jugularis externa) — меньше по калибру, располагается в подкожной клетчатке, идёт по передней поверхности шеи, в нижних отделах отклоняясь латерально (пересекая задний край грудино-ключично-сосцевидной мышцы примерно на уровне его середины). Эта вена хорошо контурируется при пении, крике или кашле, собирает кровь от поверхностных образований головы, лица и шеи; иногда используется для катетеризации и введения лекарственных средств. Внизу прободает собственную фасцию и впадает в подключичную вену.»

  Крови много. Я вытер ручку об какую-то тряпку. Убрал в карман куртки. 

  Нет, хорошо у нас работает офицерский состав службы Управления по Борьбе с распространением Наркотиков. Один капитан Володин, оперативный псевдоним –Кровавый Мясник, чего стоит. Ни тебе сведений, ни тебе фигурантов. Не то, что Комитет по Контролю над распространением наркотических Средств. У которых не только раскрываемость, но еще и превентивные меры. 

  И что теперь делать? 

  Глотнул водички из баллона. Сделал укол антидота. 

  Видимо, надо сматываться, а то скоро заявится Гера-оборотень и начнет задавать ненужные вопросы. С другой стороны, когда он вернется и увидит тело Пазика, но не увидит меня, все будет ясно. Но ничего умнее, чем сбежать, мне в голову не приходит. Можно еще связаться с Борисовым и доложить ему о провале операции. Выслушать несколько ценных советов. Но это чуть позднее. Дурь против дури, будет действовать часа полтора, а потом меня накроет. Пора выходить.

  Я последний раз смотрю на Пазика, потом вокруг, не вижу ничего компрометирующего, за исключением трупа, в слегка загустевшей лужи крови, и ухожу. Когда выбираюсь наружу, сталкиваюсь с вернувшимся Герой.

  – Ты куда? – спрашивает Оборотень, сдергивая с головы капюшон драной десантной куртки.

  – Погулять.

  – Осторожнее давай.

  – Угу.

  – Я за Шелл воевал.

  – Ты, Гера, вообще, молодец. Не зря же тебя так зовут.

  – Оборотнем?

  – Героем.

5

Фигура Коленчатый вал 

Человек закован в свое одиночество и приговорен к смерти

Л.Н.Толстой

– Лев?

Я не сразу понял, что она ко мне обращается, а когда понял, только рот открыл от изумления. Меня всю жизнь капитан Володин называют. Ну, не всю, а только последние семь лет, но все равно, привык. 

– Вы обознались, дамочка.

– Я – Ю. Сестра Димы.

Вот тебе и внедрение с конспирацией. Первая же остановившаяся девчонка опознала. Не считая Пазика, конечно, но ему сам бог велел.

Высокая, в короткой юбке, фиолетовые колготки – «вторая кожа», на правой ноге браслеты, чуть ли не до колена, при ходьбе забавно бренькают. 

– Говорю – обознались.

– Дима нас знакомил, вы просто не помните, я тогда маленькая была.

– А сейчас большая?

– Девятнадцать лет, – отвечает она немного растеряно.

Я поднимаю взгляд, – хм-хм. 

Конечно, старая тема, девочка-подросток влюбляется в друга старшего брата. Вот только Дима-доктор мне не совсем друг. 

Я на тротуаре сидел, за спиной – здание Государственных конюшен, напротив – ресторан «Золотой дракон», оттуда уже прибегал охранник докапываться, на шее – табличка:" Честно, на «годзиллу»". В ногах пластиковая тарелка, куда я для блезира кинул пару кредитов. Сидел с утра, за пять часов не подали ни хрена. Вообще, люди мало смотрели в мою сторону и ни разу не останавливались. Ю – первая. 

– С вами что-то случилось?

– Иди девочка, я на задании. 

– Лева, может, вам помощь нужна?

– Иди, говорю, куда шла, я на секретном и ответственном задании.

– Вы дурак?

А то нет. Разве умный станет такой ерундой заниматься. За шесть дней внедрения в среду, один труп, куча дряни, пущенной по всем местам организма, и ни одной зацепки по «буси» или убийству, хоть братьев Арбузовых, хоть Королева с Федей. Контингент молчит, как мертвый. Вчера ночью ширялся с братвой из всепогодной коллегии попрошаек. Тишина. Про Пазика и Геру-оборотня – ничего, про все остальное – то же самое. О «буси» слышали все, но никто не видел, Костик Гастелло, клявшийся, что пробовал смесь, как всегда, наврал. Из всех слухов  самый умный, что «буси» закапывают в глаза, но и это звучит по-идиотски. Гастелло, попрошайка с обгоревшей рожей, божился: точно тебе говорю, в глаза ширяют. 

Спасибо, не плюют.

Костик в молодости служил в авиации, отсюда и прозвище.

Скриншот экрана Билибин-инк:

«Гастелло Николай Францевич [23.4(6.5).1907, Москва, — 26.6.1941], советский лётчик, Герой Советского Союза (26.7.1941, посмертно), капитан. Член КПСС с 1928. Родился в семье рабочего. По окончании школы военных лётчиков участвовал в боях на р. Халхин-Гол и в советско-финляндской войне 1939—40. В начале Великой Отечественной войны 1941—45 командир эскадрильи 207-го авиаполка 42-й бомбардировочной авиадивизии. 26 июня 1941 во время бомбёжки вражеской танковой колонны па дороге Радошковичи — Молодечно у самолёта Г. был пробит бензобак и возник пожар. Экипаж (лейтенанты А. А. Буденюк, Г. Н. Скоробогатов и старший сержант А. А. Калинин) во главе с Г. не покинул самолёт на парашютах и Г. направил горящую машину на скопление танков, автомашин и бензоцистерн, которые взорвались вместе с самолётом. Награжден орденом Ленина.»

Между тем, Ю свистит и останавливает такси, желтый форд синсинк.

– Поехали.

– Куда?

– К нам домой. Ко мне и Диме, я живу вместе с братом.

Я и забыл, что Дима-доктор одинокий разведенный джентльмен. Наверное, из экономии вместе с сестрой живет, вдвоем платить легче, или Ю бедная студентка? 

Я еще немного думаю и соглашаюсь, ловить здесь один хрен нечего.

– Погнали.

Загружаемся, водиле все равно, в каком я виде, лишь бы кредиты капали. 

– Куда? – спрашивает. 

– В «Сириус» – отвечает Ю.

Это название навороченного элитного жилого комплекса. Неплохо брат с сестричкой живут.

Машина трогается, мы выезжаем на автостраду, таксист прибавляет газу, хотя сейчас молодежь говорит – дает водороду, и ныряем под виадук. На выезде нас подрезает минивен Акура, наш водила матерится и тормозит под углом к бордюру, у Акуры открывается задняя дверь и оттуда два чувачка в масках поливают нас из автоматов. Судя по всему, из тех же Гамлетов. Звука выстрелов, почему-то, почти не слышно, зато слышно или, скорее, видно, как трещит пластик окон, пули приятно чмокают по кузову, и заваливается на руль таксист. Одна пуля попала по касательной ему в ухо и вырвала кусок с серьгой. Титановая сережка валяется около моей левой руки.

Я давно уже выволок Ю в дверь, противоположную гангстерскому минивену, и мы лежим прикрытые машиной. Стрельба прекращается, а серебристая Акура, судя по всему, уезжает. Я выглядываю.

– Бля!

Ю всхлипывает. Глаза – закрыты. 

– Отставить. 

Открывает глаза. Икает. 

Беру ее за руку, и мы бежим подальше от предстоящих разборок с муниципальной полицией. Причем, она умудряется реветь на ходу и заваливаться вперед и вбок. Я почти вношу Ю на руках на боковой выезд с виадука и ору проезжающему мимо частнику. Древний белый мерседес-куй тормозит, мы забираемся на заднее сиденье, и теперь уже я называю адрес. Китаец за баранкой невозмутимо кивает.

Поехали. 

Когда добираемся до дома, Ю почти успокаивается. Я наливаю ей чашку чая, но она уходит в ванную, где тут же раздается шум воды. На кухонном столе лежит брошенная Ю сумочка, перекладываю ее на стул. Чай остывает, а меня всегда раздражает, когда остывает чай. Ю кричит из ванной, чтобы я подал ей сумку. Отношу и возвращаюсь на кухню. Смотрю на стол, на встроенный комплекс: холодильник-плита-грилль-термонагреватель. Слышу, как внутри у меня тонко звенит. Беру чашку Ю и начинаю пить, делаю первый глоток – вызов айфона.

– Капитан Володин.

– Здравствуйте, капитан, говорит фельдъегерь Лебедев-Брук (блямц-блямц).

– Привет.

– Капитан, я звоню по поручению командора Борисова.

Странно, думаю я, вроде должна быть полная секретность с анонимностью? 

– Слушаю.

– Только что, в своей квартире, в жилом комплексе «Сириус», убит Дмитрий Иванов.

И вешает трубку.

Твою мать, твою мать, твою мать. Что же это творится такое? Среди бела дня убивают третьего сотрудника Управления и всем хоть бы хны. Ни тебе операции «Сеть», ни тебе поднятых по тревоге бойцов отдела Физической защиты. Один я получил, прямо скажем, дурацкое задание внедриться в среду, да и то успешно его провалил.

Вызываю командора Борисова. Нет ответа. Еще раз пробую. Нет. Странно, странно и неприятно, как будто на тебя забили с особым цинизмом. А если бы я срочно нуждался в помощи? Или меня убивали бы? Пробую еще раз.

Из ванной выходит Ю, она успокоилась и выглядит прекрасно, на улице я толком-то ее и не разглядел, если честно. Настоящая красавица смешанных кровей: чуть косые глаза, высокие скулы, короткие жгуче-черные волосы, белые зубы (похоже, настоящие). Хотя, как говорила Наташка: "У тебя все красавицы". Интересно, почему у Димы в лице не было ничего от отца.

Отключаю айфон.

Я тяну с известием о ее брате. Предлагаю:

– Чаю хочешь?

– Хочу.

Наливаю. 

– Ю.

Она смотрит на меня.

– Добавить коньяку?

– Да.

Добавляю суррогата из компрессорной мини-установки вино-воды. Не знаю, как сказать о Диме.

– Ю, понимаешь, мне сейчас позвонили из Управления…

Молчит.

– И сказали, что Диму убили. У вас дома. Недавно.

Она продолжает смотреть, а потом спрашивает:

– Из какого Управления?

6

Фигура Артиллерия

Вихри враждебные…

Главные песни о старом.

В. Свенцицкий в переводе Г. Кржижановского

Я сначала внимания не обратил, фотография как фотография, таких десятки. Три парня в камуфляжной форме не поймешь каких войск, обвешанные прибамбасами, на фоне то ли гор, то ли обезьян. На головах коричневые банданы. А потом пригляделся и спрашиваю:

– Это кто? Гера, что ли?

– Где?

– В центре.

– Какой Гера? Это Косматос, сержант наш спецназовский.

– Чего?

– Служили вместе. Двадцать пятый год, Итуруп, там тогда заварушка была, косые с кривыми за вулкан Кудрявый бились.

Скриншот экрана айфона Билибин-инк:

«Итуру;п (яп. 択捉島 -Эторофу)

Остров вытянут с северо-востока на юго-запад на 200 км, ширина от 7 до 27 км. Площадь — 3200 км;. Состоит из вулканических массивов и горных кряжей. На Итурупе 9 действующих вулканов: Кудрявый (986 м), Меньший Брат (562 м), Чирип (1589 м), Богдан Хмельницкий (1585 м), Баранского (1134 м), Иван Грозный (1159 м), Стокап (1634 м), Атсонупури (1205 м), Берутарубе (1223 м). На острове множество водопадов, в том числе один из самых высоких в России — водопад Илья Муромец (141 м), находящийся на полуострове Медвежий; озера, горячие источники. Итуруп отделен проливом Фриза от острова Уруп, расположенного в 40 км к северо-востоку; проливом Екатерины — от острова Кунашир, расположенного в 22 км к юго-западу.»

– Из-за рения?

– Ага.

– А вы?

– Что «мы»? Мы по заданию родины – помогали.

– Кому?

– Родине, понятно – мой старший приятель Михал Саныч Долгов, лысый хрен, разливает остатки китайской водки.

Я к нему по делу заскочил, а он сразу бутылку достал, как будто ждал. "Будешь,  – спросил,  – водки". Я ответил: "Естественно". Сидим, пьем.

– В двадцать пятом?

– Угу.

– Это вам по сколько было?

– Косматосу лет двадцать шесть-двадцать семь, а мне двадцать два, я только училище закончил. Он строгий был, сержант Косматос, зверь, короче. 

– А что за прозвище такое?

– Не знаю, его всегда так звали.

– А третий кто?

– Валя Сянь, китаец русский, сапер.  

Я взял фотографию в руку, еще раз пригляделся.

– А сейчас он где, Косматос этот?

– Не знаю, может убили, а может воюет, у него – призвание. Ты пить-то будешь?

Мы допили водку, которую у нас всю называют китайской, я сунул керамическую Гюрзу, за которой, собственно, приходил, в карман и откланялся.

Скриншот экрана айфона Билибин-инк:

«Автоматика пистолета работает на принципе отдачи ствола с коротким его ходом. Кожух-затвор в боевом положении полностью накрывает ствол. В его выемке справа смонтирован выбрасыватель. Полускрытый курок доступен для большого пальца руки, удерживающей оружие. Пистолет имеет два автоматических предохранителя. Первый выполнен в виде клавиши позади рукоятки и выключается при полном охвате ее ладонью. Второй представляет собой своеобразную шпонку на спусковом крючке и выключается при начале спуска. Таким образом обеспечивается безопасность обращения с оружием при постоянной его готовности к выстрелу.

Пистолет имеет "зализанные" формы. Широкое применение пластика не только облегчило оружие, но и сделало более удобной "хватку". Изгиб спусковой скобы имеет упор для пальца, обеспечивающий удобство стрельбы с обеих рук.

На кожухе-затворе выполнены постоянный целик с прямоугольной прорезью и мушка, не дающая бликов в сторону стрелка при любом освещении. Двухрядный магазин на 18 патронов. шахматным расположением не выступает из рукоятки. Корпус магазина имеет ряды отверстий, облегчающих его и позволяющих определять количество в нем патронов.

По останавливающему действию пуля патрона превосходит аналогичные пистолетные патроны отечественного и иностранного производства в 1,3-1,8 раза. После принятия на вооружение патрону РГ-052 присвоено официальное наименование СП-10. 

Назначение: 

9-мм пистолетный комплекс "Гюрза" предназначен для поражения живых целей в бронежилетах I, II и III классов защиты (типа Ж-81, Ж-86-2), соответствующих зарубежным стандартам NILECJ-STD-0101.01 и MIL-С- 44050, а также различных технических средств (автотранспорта, кабин и антенн радиолокационных систем, корпусов ракет и т.п.) на дальностях до 100 м.»

– Поаккуратней там, – сказал мне на прощанье Михал Саныч.

– Конечно. 

– У него отдача тяжелая, учти, – и он погладил шрам на лице.

Сколько его помню, он всегда его гладит, когда нервничает. Г-образный шрам в районе правого виска.

Тяжелая-то тяжелая, зато пули бронебойные, а мне такие, чует мое сердце, скоро пригодятся. Да… Гера, ветеран спецназа. Большой затейник. Все пел мне про битвы корпораций, я думал, бредит, а оказалось, и, вправду, участвовал. И что все это значит? Вопросов накопилось больше, чем ответов. То есть, ответов-то совсем нет. Арбузовых убили, ну это, допустим, мне все равно, потом убили Королева, Федю и Диму-доктора, а это уже не все равно. Потом хотели завалить меня и Ю до кучи, а это не хорошо абсолютно. Кто-то целенаправленно убивает наш патруль. Зачем? Чего мы такого знаем или видели, за что нас мочат почем зря? 

Ю еще эта на голову свалилась, у нее теперь, вообще, что ли, никого кроме меня нет? И? Поселить у себя в аппартаменте? А я там бываю? 

Можно, попробовать разыскать Геру-оборотня, но что это даст? Он-то здесь причем? Так. Надо все-таки что-то делать.

Вызвал Борисова – привычная уже тишина.

Я шел проспектом Покорителей по направлению к Варшавке-фун. Загляну, думаю, в подвал дома номер шесть, проведаю хладный труп Пазика, заодно и Геру пощупаю на момент причастности. Когда проходил мимо магазина готового платья господина Лао, пацан какой-то, метр с кепкой, глазки бегают, сделал мне знак рукой. Эх, бля! Чужой район, не узнают и ничего не боятся. А может у меня после дота и антидота вид располагающий. 

Мы нырнули в подворотню.

– Ну?

Смотрит, сучок, и молчит. Оценивает. 

– Есть все по прайсу, а есть товар новый, отменного качества.

Теперь я молчу.

– Последняя разработка пекинской галереи дизайнерских смесей.

– «Буси»?

– Слышал уже?

– Сколько?

– За полграмма, двенадцать кредитов.

– Сколько?!

– Не ори, не в лесу, двенадцать.

– У меня только карта.

– А у меня, что терминал с собой?

– Сигареты есть?

Он плюнул под ноги, чуть не попал себе на пластмассовый черный кед, и быстро смотался. 

Очень хорошо. Дрянь уже в продаже, маркетинговые исследования завершены и рынок готов к приему продукта. Странно, однако, что они так дорого его пихают, обычно, новые растворы отдают почти задаром – заинтересовать аудиторию, подсадить клиента. А тут двенадцать кредитов. Считай, три четверти цены нового аккумуляторного шестискоростного скутрайтера (моя мечта).

Я вышел из подворотни и зашагал дальше. 

На Варшавке-фун, около дома шесть, стояла машина санитарной службы и полицейский тяжелый внедорожник Янгель, из бойниц торчали стволы пулеметов, гусеницы, в городском режиме, убраны в подкрыльные ящики, умная броня казалась теплой и мягкой. Санитары суетились, а бойцы из ЛУКа (Локализация уличных конфликтов), наоборот, стояли, расслабившись. И чего их пригнали.

Не успел, значит. Ну да ладно, я сделал вид, что гуляю в свое удовольствие и прошел мимо. Мужик, обогнавший меня через несколько шагов, пробормотал:

– Привет, Володин.

Я остановился.

– Капитан Володин.

– Капитан.

– А тебя, Гера, не узнать.

– Я тебе говорил, я не герой, я – оборотень. Зайдем?

Он кивнул на лапшишную. 

– Съедим по порции домашней? 

Скриншот экрана айфона Билибин-инк:

«Рецепт теста для лапши. 

В стакан разбиваем 1 яйцо, добавляем до верха воду и выливаем в миску для приготовления теста. 

Солим и всыпаем муку, просеянную через сито. Чтобы домашняя лапша была мягкой можно добавить 1 столовую ложку сметаны, но это не обязательно, достаточно только яйца, воды и муки. Муки добавляем понемногу, все время вымешивая тесто. Муки надо взять столько, чтобы тесто получилось крутым. 

Теперь, когда тесто готово, делим его на 4 части и каждую раскатываем скалкой в тонкую лепешку. По мере раскатывания все время присыпаем лепешку мукой. Чем тоньше лепешка, тем тоньше будет лапша. После этого вешаем "блины" на веревку, как белье, чтобы они немного подсушились (минут на 15 - 20). 

После того, как лепешки подсохли, их надо разрезать на длинные полоски. Для этого сворачиваем (скатываем) каждую лепешку в рулончик и острым ножом нарезаем на колечки той толщины, какой хотим иметь лапшу (2 - 5 мм). 

После этого колечки распушаем; у нас получилась длинная лапша. 

Отвариваем домашнюю лапшу в кипящей подсоленной воде, в которую можно кинуть лавровый листочек. 

Подаем домашнюю лапшу на стол в качестве гарнира к мясу или как самостоятельное блюдо с молоком. Если домашнюю лапшу нарезать тоненько (2 мм), то можно подавать ее с куриным бульоном.»

Мы зашли, сели за низкий стол, заказали по плошке домашней лапши и кувшин рисовой водки. У них до сих пор подают в глиняных кувшинах, что при нынешнем засилье пластика, большой понт и эксклюзив. Дядюшка Сяо или не Сяо, а его брат-близнец Цяо, я их уже начинаю путать, кивнул Гере из окошка кухни.

– Ну как?

– Что? – я выпил водки и попытался ухватить лапшу палочками. 

– Все в потемках бродишь?

– А ты мне сейчас, как в плохом кино, дашь полный расклад?

– Как в хорошем.

Достали эти палочки, я их со школы не люблю, в столовой давали палочки и ложку с вилкой, все, естественно, норовили насабачиться палочками есть, а я один ложкой хлебал.

– Давай – я положил палки и кивнул подавальщице, прося вилку.

– Расклад? – Гера тоже махнул водочки из пиалы.

– Да.

Девушка принесла ложку вместо вилки. 

– Ты спрашивай, а я отвечу.

– Лапша тут вкусная.

– Это вопрос?

– Вот это вопрос.

– Капитан, ты дурак? – Гера гладит свой седой ежик.

– Сегодня одна дама уже интересовалась.

– И что ты ответил?

– Я воздержался от ответа.

– Мне после твоего визита Михаил Саныч позвонил. 

Вот же, екарное освоение космоса, «не знаю где, может, убили, может, сварили». Никому нельзя доверять.

– И чего? – мне хотелось вскочить и зарядить Гере в интерфейс, хотя тут еще вопрос кто бы кому зарядил.

– А того, что тебя как, дурачка, используют, а ты радуешься.

– Ага, прямо, весь от радости трясусь. Без «эскимо».

Задергался айфон.

– Извини, мне ответить надо.

Я положил ложку.

– Да?

– Володин?

Что-то меня часто в последнее время стали называть просто Володиным, без капитана  –  плохой признак.

– Капитан Володин.

– Нам хоть Председатель Совета. Твоя баба у нас, хочешь ее увидеть, приезжай завтра к девяти вечера на склады восточного терминала. Понял? А не хочешь, не приезжай.

Нет, ну точно как в плохом кино. 

7

Фигура Тир

Брось его

К. Маркс

Мы с Герой-Косматосом сидели в военном легком броневике Тур, и обозревали окрестности. Делали рекогносцировку местности. Хотя рекогносцировать здесь было нечего. Заброшенные склады старого терминала Чердынцево-Волынск-Аку. Но Гера настоял приехать заранее и оглядеться. Надыбал у каких-то бывших сослуживцев броневик, посадил меня на место стрелка-оператора, и мы прикатили.

– А что не на танке?

– Брось, Туры сейчас в свободной продаже. У любого говнюка-кредитомана есть.

Ю, которую я оставил у себя дома, судя по всему, похитили, когда она по какой-то неведомой надобности вышла на улицу. Может за био-хлебом решила сходить. Или за натуральным лапсангом, любительницей которого она оказалась. Мне он, кстати, тоже нравится, с дымком такой. 

А может, просто, не послушалась меня, дура, и открыла дверь.  

Скриншот экрана айфона Билибин-инк:

«Лапса;нг Сушо;нг (южноминьское老松细种, лапсан соучун) 

Родина чая — китайская провинция Фуцзянь, чайные плантации на склонах горы Чжэн Шань. Уже около 1610 года или 1650 года, в горах Уишань, в деревне Син Ху Чжэнь, в районе Нань Ли, существовало производство чая чжэн шань сяо чжун. Аналогичные чаи производятся также в соседнем районе и называются «Вай Шань Сяо Чжун» — «малый вид с горы Вай Шань».

Сяо чжун с горы Чжэн Шань считается самым лучшим из чаёв «малого вида». Так как лучшие сорта Чжэн Шань Сяо Чжуна коптятся именно на сосновых ветках, за смолистый сосновый запах их иногда называют «Лао Сун Сяо Чжун» — «Старая сосна».

– Вроде, все спокойно, – Гера опустил биокулярный бинокль. 

– Вроде или спокойно?

– Не умничай. 

Броневик чуть вздрогнул и пополз. Мы тихонько двигались вдоль складов, собранных из сэндвичей,  я смотрел на экран бортового компа, лазерная сетка, в боевом режиме, сканировала все вокруг. В боевом, это значит, что если комп оценит любой появившийся объект, как опасный, то Тур автоматически откроет огонь. Интересно, что в прогу пулемета заложено как опасный?

Гера вел броневик не по экрану тепловизора, а высунув голову над броней.

– Никого.

– Я понял.

– Они в девять сказали?

– Да.

– Чего делать будем?

– Тормози, нахрен, прогуляемся пешочком. 

Притерлись к складу, вылезли на броню, Гера-Косматос вытащил из кобуры пистолет, а у меня запульсировал айфон.

– Я.

– Что, капитан, дружка на танке прихватил?

(И эти туда же).

– Короче давай.

– Короче, двадцать шестой бокс, зайдете пешком, без бандуры.

– Двадцать шестой бокс, – сказал я Гере.

– Я сейчас, – Гера нырнул внутрь броневика.

Потом вынырнул обратно, мы слезли с Тура, огляделись и поперли вдаль. 

– Туда, что ли, – Гера показал рукой.

Метров через триста наткнулись на намалеванную белой краской цифру двадцать шесть на торце склада, дернули калитку и вошли. Калитка, на мощной пружине, врезала по воротам и по ушам, пока гремело, какой-то дятел врубил направленный прожектор-искатель.

– Бля, – я прикрыл глаза.

– Выкладываем оружие, – голос вроде знакомый.

Гера спокойно бросил на землю пистолет и нож. Я помешкал и тоже швырнул Гюрзу. 

– Идем вперед.

Мы сделали несколько шагов. Из темноты вышел Скворцов, весь в красивых наклейках и шевронах, спец-патруля комитета. Черную сферу и темные очки он снял.

– Стоять.

– Екарный силикон, ты чего здесь? – я не верил своим глазам.

– Оба встали на колени и руки за голову – Скворцов целился в нас из гамлета. 

Гера встал, а я за ним. Говорю:

– Нахрена мы его слушаемся? 

– У него автомат – отвечает Гера.

– Ты вообще, кто такой? – это уже Скворцов. 

– Герасим я.

– Вот что, Герасим, ты нам не нужен, а Володина мы забираем на профилактическую беседу.

– Вы, бля, в конец, что ли ополоумели, – я все еще ничего не понимал, – какие беседы?

– Мне без разницы, сначала приказали вас всех убээнэшных положить, а теперь тебя, – взять живьем.

– Женя, сука, ты же из КК? Ты чего?

Тут я кое-что вспомнил:

– И где Ю?

– Значит так, ты, капитан, руки назад, Санек тебя закрепит. А ты, Герасим, голову – в землю. 

Сбоку появился чувак с пластиковой скруткой в руках. Вроде, я его видел в патруле неделю назад. Ухмылку эту, точно помню.

– Обыщи их на всякий случай, – сказал ему Скворцов. 

Санек сунул скрутку в нагрудный карман кэкашного черного комбинезона и наклонился над Герой. В следующую секунду, Гера, не глядя, вонзил ему два пальца в ноздри и дернул вперед. Скворцов, сука, дал очередь и завалил Санька, а я рывком покатился в сторону от пятна прожектора. Выкатился прямо под ноги еще одному бойцу. Боец размахнулся, целя металлическим разложенным прикладом гамлета мне в лицо. Я чутка отклонился и он от души врезал по бетонному полу, аж искры посыпались. Я ударил его рукой под правое колено, а когда он начал приседать, «крысой пустыни», предусмотрительно прихваченной из подвала, под мышку. Чувак выгнулся и затих. Неплохо. Даже, свою любимую шариковую ручку не пришлось доставать.

Что-то пока мы барахтались, я не уследил за Герой с Женей. Кажется, еще стреляли, по крайней мере, в ушах гулял суховатый треск гамлета. 

Перекатился, перехватил нож, прислушался.

– Да выходи, давай, – голос Геры.  

– Точно?

– Точно.

– А вдруг, это тебе Скворцов велел меня позвать.

– Ты, капитан, действительно, придурок.

Я вышел, Гера стоял на границе светового пятна завалившегося прожектора, интересно, кто его направлял, когда мы вошли? Чуть в стороне, виднелся труп Санька и, в пяти метрах дальше, труп Скворцова, с неестественно вывернутой шеей.

– Ты что, честно бросил все оружие? – спросил я у Геры.

– Конечно. 

– Еще кто есть?

– Нет. 

– Втроем, значит, подписались.

Я посмотрел на крошечную будку из плексигласа в середине склада.

– Ю искал?

– Поверишь, некогда было, – Гера не улыбался.

– Пойдем, глянем, – я подобрал свою Гюрзу.

Дошли до будки, Гера пинком открыл дверь: темно, хоть бы фонарик взяли, когда собирались на ночное рандеву. Стол, стальной стул, труба термопочты, на полу бумаги валяются, никакой Ю нет и в помине. 

– И где она?

– Ты у меня спрашиваешь?

8

Фигура Звезда

Где стол был яств…

                Г. Державин 

Скриншот айфона Билибин-инк:

«Гаврии;л (Гаври;ла) Романович Державин (3 (14) июля 1743, село Сокуры (ныне Державино) Лаишевского уезда (ныне Лаишевского района) Казанской губернии (ныне Татарстан), Российская империя — 8 (20) июля 1816, имение Званка, Новгородская губерния, Российская империя) — русский поэт эпохи Просвещения, представитель классицизма, значительно преобразивший его. В различные годы занимал высшие государственные должности: правитель Олонецкого наместничества (1784—1785), губернатор Тамбовской губернии (1786—1788), кабинет-секретарь Екатерины II (1791—1793), президент Коммерц-коллегии (с 1794), министр юстиции (1802—1803). Член Российской академии с момента её основания.»

  – Дура, ей-богу.

  – Я в таком тоне разговаривать не собираюсь, – Ю надулась и отошла к окну.   

  – А если бы нас с Герой там убили, нафиг?

  – Так не убили же.

  Понятно, четвертая позиция – оскорбленная девушка. Стоит, молчит. Чего там за окном красивого, вход в банк, что напротив моего дома? Так вечер уже, не видно, наверное, ни аза. После вчерашних танцев на складе я добрался до дома только пару часов назад, и все эти два часа мы выясняем, кто виноват и что делать. 

  – Между прочим, в две тысячи тридцать первом году, во время полета корабля    Сайгон-четыре на орбитальную станцию Мир, одну французскую космонавтку выкинули в иллюминатор за такие штучки.

  – Не ври.

  – Она тоже вела себя непредсказуемо и пугала людей.

  – Ага. 

  – Серьезно, называется подрыв доверия в замкнутой гомосфере.

  – У Сайгона-четыре нет иллюминаторов.

  Ну, нет, подумаешь.

  – Ю, дорогая, ты почему не отвечала на вызовы?

  – У меня был стресс, в связи с гибелью брата.

  – Меня эти гады купили, как пээлпэшика (ПЛП – первые лунные поселенцы), на твое похищение.

  – Надо было заехать домой или потребовать доказательств. И, вообще, ты слишком доверчивый.  

  – Доказательств? Твоего отрезанного пальца?

  – Ты бы его все равно не узнал.

  Не знаю, что еще сказать.

  – А где браслеты с ноги?

  Молчит.

  – Есть хочешь?

  – Нет.

  – Пить?

  – Нет.

  – Будешь дуться?

  – Подумаю.

  – Ты фильм «Золотой колодец» про Индиану Джонса, видела? С клоном Форда? Где он на Венере колбасится? 

  – И не собираюсь. 

  Но я все равно нашел на скринауте экрана в комнате фильм, нажал на него, запуская, и сел в кресло подумать под шумок. Пока Ю стоит у окна кухни и решает дружить ей со мной или не дружить. 

  Забегая вперед, скажу: хреново же я знал женщин.

  Итак. Допустим, Скворцов, гад и выползень сиурианский, убил с подельниками моих коллег и, может быть, Арбузовых, но для кого? Кому он расчищает плацдарм и причем здесь мы? Например, это передел рынка наркоты в нашем районе и продвижение новой дряни, но Скворец мне сам про нее рассказал. Зачем? С какой целью? Или не усложнять, просто, ляпнул от чистого сердца? Не годится. О! Индиана кого-то грохнул. 

  Его, Скворца, конечно, могли нанять какие-нибудь ухари из триад-мириад и так далее, но это более чем проблематично. Все-таки офицер КК. Тьфу, зараза. Если идти отсюда, то, получается, он для себя старался. А если не для себя?   

  И еще. Он сказал: приказали. А кто ему может приказать? Правильно, начальство. Сергей Сергеевич Гам-Газаряник. Интересно. 

  Я вырубаю фильм и вызываю Борисова. Бесполезно. Дежурного по Управлению.

  – Фельдъегерь Лебедев-Брук.

  Опять он, других дежурных нет, что ли, в Управе.

  – Здравия желаю, фельдъегерь.

  – Здравствуйте, капитан.

  – Чего нового?

  – Не понял.

  – Где Борисов?

  – Не могу знать. 

  – Фельдъегерь, а когда вы мне сообщали о смерти Димы Иванова, как вы узнали, где я, и вообще?

  – Командор Борисов приказал известить вас. По обычному номеру связи командира патруля.

  – Действительно.

  – Что касается «вообще», не могли бы вы уточнить?

  – Забудь. Ты как дежуришь? Какой у вас график, сутки-четверо?

  – Так точно.

  – А тебя не удивляло, фельдъегерь, что меня вторую неделю нет в Управлении, и я не хожу в патруль?

  – Нет.

  – Почему?

  – После гибели сотрудников вашего патруля, вы находитесь на восстановлении в ведомственном санатории и ждете формирования группы или нового назначения. – Он немного помолчал – Извините, капитан, а как там в санатории? Правда, что китайские девственницы делают массаж всем телом?

  – По два раза в день.

  Я отключился.

  Кстати, о китайских девственницах, где Ю? Но вместо Ю, по дороге на кухню, мне попался мой кот Иллюзион или, просто Иля, которого я не видел дней десять.

  – Ты где был?

  Кот, даже не поглядев на меня, шмыгнул в комнату, только лохматый хвост мелькнул. Обиделся, наверное, и как я мог про него забыть? 

  – Иля-иля.

  Ноль эмоций. Ну, что ты будешь делать. 

На кухне Ю не было, я погулял по квартире и обнаружит ее в спальне. У меня аппартамент из трех комнат и «погулять» тут можно, разве что включив фантазию. Тем не менее, пока я плюхал до спальни, успел испугаться, что она сбежала. 

  Ю стояла у северной стены и любовалась картиной на стене.

  – Кто это?

  – Я.

  – На портрете или автор картины?

  – Это схема сборки-разборки автомата генерала Калашникова, собственноручно мной раскрашенная. Между прочим, подлинная.

  – Что значит «подлинная»?

  – Того времени. Двадцатый век, примерно, начало восьмидесятых годов. Кучу денег стоит в определенных кругах, между прочим.

  – Да? А я подумала, что это портрет твоей бывшей, сделанный Артэсллерпом.

  – Чего?

  – Мультипрограмма для художников. 

  Тут я понял, что дискуссия заходит в тупик, и сделал проверенный ход, от противного:

  – Не знаю, что еще сказать.

  – Солдафон.

  – Не без этого.

  – Попробуй, должен же у тебя быть хоть какой-то опыт по соблазнению.

  – Чего?

  – Ох, и дурак.

  Она немного подалась вперед и, мне не оставалось ничего другого, как обнять ее, а потом и поцеловать.

  В таком виде, мы довальсировали до кровати. Шекспир отдыхает.

9

Фигура Пулеметное гнездо

Кто здесь?

И. Сусанин

Утром нас разбудил визжащий айфон, у него есть услуга, если долго не отвечаешь, пульсатор с мягкого подергивания переходит на противный визг. Я сел на кровати.

– Да.

– Борисов.

Наконец-то.

– Слушаю вас.

– Надо встретиться и обсудить ситуацию.

– Так точно.

Ю лягнула меня в бок из-под одеяла.

– В Управлении будет неудобно. Вы знаете ресторан «Все огни – огонь»?

– Так точно.

– Сегодня в семь вечера.

Слава богу, кажется, жизнь начинает налаживаться, а то я уже хотел бежать в управу, доказывать, что не верблюд, точнее, не клон верблюда. Мы вчера или уже сегодня ночью, еще поговорить успели и Илю покормить, почти насильно. Я изложил Ю свой план: идти сдаваться, то есть доказывать всем, что не болен, не в санатории, а на спецзадании по внедрению. И вообще, где командор? А она сказала, что это идиотский план, впрочем, как и все у меня. Потому что, если офицер по бумагам в санатории, то он в санатории, а все эти спецзадания, о которых известно только исполнителю и его непосредственному командиру, ерунда для кино. Возможно про Индиану Джонса или Бонда или «как их там всех». И бегать по этажам Управления, жалобно скуля и докапываясь до проходящих сотрудников, с просьбой опознать и подтвердить, глупость и пустая трата времени. 

Очень может быть.

Гере-Косматосу просигналить было не возможно, он не признавал телефонов, айфонов и прочих средств связи, и я предложил Ю:

– Может, поспим?

– Может, а может наоборот. 

Но после «наоборот», я все равно заснул. А когда открыл глаза, было пять часов. Мы попили чаю с «Гуру», и начали собираться. То есть мне собраться это подпоясаться, а вот Ю, похоже, застряла надолго.

– Пора уже.

– Сейчас.

Сижу в комнате в любимом кресле, думаю. О чем  – и сам не знаю.

– Ю.

– Сейчас.

Она бегает из ванной в спальню, из спальни в холл, из холла в ванную и обратно. Что-то надевает и снимает, интересно что? У нее же с собой не было шмоток?

Выходит, упирает руку в бок:

– Как?

– О!

Уходит. 

Снова заходит:

– А сейчас?

– А…

Уходит.

Потом звук льющейся воды затих. Ю заглянула:

– Что?

– «Что-что», забыл заплатить за воду, с этими бесконечными погонями и перестрелками, вот и отрубили.

– И не будет?

– Заплачу – будет.

– Ладно, пошли.

Мы спускаемся в лифте, сегодня в нем, в честь праздника любви, не иначе, не нассано. Ю любуется на себя в зеркало на противоположной стенке. Смотрит на меня, я соответствую:

– Слов нет.

– Постарайся.

– Красавица.

– И это все?

Тут лифт останавливается и это меня спасает. Выходим из подъезда, я машу рукой, подкатывает очередной желтый форд синсинк, усаживаемся и едем к ресторану «Все огни – огонь». По дороге молчим, Ю держит меня за руку. Водила, совсем еще пацан, щелкает настройками, звучит музыка из новых, я в ней не разбираюсь, но похоже на помесь отбойного молотка с завыванием асфальтоукладчика на воздушной подушке. Это тот, который трамбует дорогу ультразвуком. 

Когда останавливаемся перед «Огнями», я сую карту в щель бортового терминала, компания «Желтая» снимает с меня кредиты за проезд, показывая остаток. Я думаю, что это дорого и надо ездить на «Синей». Выходим.

– Ю.

Смотрит на меня.

– Тебе, наверное, не стоит со мной идти, сама понимаешь, служебные дела, туда-сюда.

– Я понимаю.

– Посиди в баре? Я потом расплачусь. 

Заходим, и Ю сворачивает направо в бар, а я иду прямо. 

Борисов сидит за столом в углу, старый конспиратор. Как, между прочим, его имя-отчество? Никто не называет его по имени, все – Борисов. Или командор Борисов. 

Ресторан «Все огни – огонь», аргентинской кухни, если кто еще помнит, что это за страна была. Снаружи стандартные окна с фторопокрытием, а внутри много дерева, конской сбруи и цветных ковриков на стенах. Официанты ходят в сомбреро, нашейных платках и пончо. Некоторые в мокасинах, а некоторые в сапогах со шпорами. Посетители – соответствуют, сплошные расписные малахаи и по две связки бус из камней на каждом.

Скриншот экрана айфона Билибин-инк:

«Пончо (исп. poncho «ленивый», заимствование из арауканского языка, кечуа или мапудунгу) — латиноамериканская традиционная верхняя одежда в форме большого прямоугольного куска ткани с отверстием для головы посередине.

Считается, что впервые пончо появилось еще до эпохи испанского владычества в индейском племени мапуче (Чили, Патагония), хотя, по другим данным, оно широко использовалось и в империи инков Тауантинсуйу. Эта типичная одежда для жителей Анд различалась по цвету и отделке от местности к местности. Модельеры позаимствовали этот традиционный атрибут одежды Южной Америки в 60-х годах XX века. Современный вариант пончо уже мало что имеет общего со своим оригинальным вариантом. Пожалуй, сохранились только неизменное отверстие для головы и отсутствие рукавов.»

Похоже, только мы с Борисовым одеты по-европейски, странная какая-то конспирация.

– Здравия желаю.

– Володин, давай без этих штучек, говори по-человечески. 

– Привет, как дела?

– И без панибратства.

– Я…

– Садись. Дела наши с тобой не очень.

Я присаживаюсь. Борисов кивает на папку меню:

– Будешь что-нибудь? Я взял себе асадо.

– Я, пожалуй, попью.

Подходит официант в пончо, и я заказываю мате.

– Итак, дела у нас с тобой не очень – Борисов заправляет салфетку между лацканами пиджака из ангорской шерсти, дикой расцветки. Берет ребрышко, грызет.

– Угу.

Он дожевывает и продолжает: 

– «Буси» эту, может, ты уже догадался, изготовили в лабораториях КК, естественно, по приказу Гам-Газаряника. По его же приказу убили Арбузовых, он не собирался делиться с ними прибылями. Заодно, видимо, рассчитывал и весь остальной рынок нелегальных продаж, в нашем районе подмять. 

Официант принес мне мате. Борисов взял очередное крыло. Местные артисты вдруг грянули старинную народную песню: «Аргентина – Ямайка – 5:0».  

– Но это только часть проблемы, – Борисов бросил обглоданную кость – он, – тут командор выругался на незнакомом мне языке – убил троих наших сотрудников, да и тебя хотел. 

Я подумал, что нужно что-нибудь сказать:

– Ага.

– Ага?

– А чего?

– Володин, я иногда думаю, что тебя рано перевели в патруль, тем более, командиром. Надо было оставить тебя методистом.

Это он имеет в виду, что я в Управлении начинал в отделе профессиональных методик, сначала выживания в условиях городской войны, а потом внедрения панмонголизма. Был такой проект у совета Директории, когда глобус перекраивали, и заниматься этим «голизмом» поручили, почему-то, нашей управе.   

– Чем вы ему мешаете? Что вы такого, все или один из вас, знаете?

– Не знаю.

– Не знаешь, что знаете?

– Нет.

– Приятно с тобой работать, капитан.

– Рад стараться!

– Пей, давай.

Я выпил остывший мате.

– Точно не знаешь? 

– Абсолютно.

– Ну, хорошо, с Гам-Газаряником мы разберемся, а ты пока продолжай операцию по внедрению в среду.

– Так ведь…

– И поменьше трупов, Володин. Скворцова и тех двоих мы, конечно, пристигнем к Газарянику, но ты не исполнитель, поэтому сиди тихо, тем более, официально находишься  в санатории, понял?

– Так точно.

– Можете идти, капитан.

  10

Фигура Письмо

56-А-132

Индекс ГАУ пистолета ТТ.

Это становится традицией, едва мы с Ю, прогуливаясь от «Огней» до квартиры, поравнялись с домом номер шесть по Варшавке-фун, как из подвала вытащили мертвого бомжа-нарика. Те же санитары, но сегодня без бойцов ЛУКа, грузили тело на мягких носилках в кузов машины. Тело было одето в старую десантную куртку. И я почти не сомневался кто это.

– Погодите, ребятишки.

Санитары посмотрели на меня без энтузиазма.

– Ты кто такой?

Я красиво и заучено мелькнул перед ними интерксивой. 

– Дайте поглядеть.

Остановились.

– Гляди, коль нравится, – сказал тот, что повыше, с гнилым запахом изо рта.

На носилках лежал Гера-оборотень, он же сержант Косматос.

– Что с ним?

– Прижмурился.

Я вспомнил о толерантности, о той, о которой нам рассказывал бравый лектор на офицерских курсах переподготовки «Гранат», и решил немедленно применить полученные знания на практике, раньше все как-то случая не было.

– Я понимаю, а от чего?

– А от чего они все дохнут, от передоза, само собой.

– На теле нет видимых повреждений?

– Нам без разницы, – влез второй санитар в круглых очечках, на старинный манер.

Понятно. Я подхватил Ю под руку и мы продолжили прогулку. Приятный, надо заметить, вечер. Погода как я люблю, градусов восемнадцать, ветерок прохладный, смог над зданиями, за последние десять лет, с тех пор как перешли на АТ (Альтернативное топливо), почти рассеялся. Чего не гулять с барышней? Так нет же, обязательно что-нибудь случится. С неотвратимостью лужи в лифте. 

Кстати, вот и он, родимый подъезд.

– Что теперь будет с вашими апартаментами? – спрашиваю я у Ю, поднося большой палец к сканеру. 

Скриншот экрана айфона Билибин-инк:

«Апа;ртаме;нт (фр. appartement - квартира, англ. apartment — комната) — комната или отдельное помещение в доме (квартира). В словаре Ушакова понятие "апартамент" — комната, преимущественно большая, покой.

В Европе апартаментами принято называть помещение, включающее одну и более комнат для аренды или покупки».

– А что с ними может быть?

– В таком комплексе апартамент содержать замотаешься.

– Не знаю, не думала еще. У меня, в принципе, денег нет.

Это приятно, чего уж там. У меня тоже не густо. Вчера на карту кинули зарплату, а наличных кредитов – кот наплакал. А! Не забыть покормить Илю.

Мы поднялись на двенадцатый этаж и в лифте Ю опять разглядывала себя в зеркале. Правда, меня комментировать процесс не просила. Поэтому я разглядывал противоположную стену из пластика бежевого цвета.

На лестничной площадке, что у нас выложена самоочищающейся плиткой, которой я не устаю удивляться (не пойму, как работает), было слышно музыку, и раздавалась она из моей квартиры. Как-то это все стало уже надоедать. Я вытащил Гюрзу, отодвинул Ю в сторону, и врезал по двери ногой. От души. Потом заорал благим матом. Дверь у меня хорошая, не сказать, что бронированная, но усиленная изрядно. И она даже не шелохнулась, в отличие от ноги, которую, казалось, просто переломили в трех местах.

– Ты что, зайчик? – в дверях стояла Наташка в халате и, почему-то, с бордовыми волосами. Обращалась ко мне, но смотрела во все глаза на перепуганную Ю.

– А?

– У тебя карты нет?

Есть, как не быть, но я почему-то решил, что враги, проникшие в квартиру, дверь оставили открытой. Меня даже не смутило то, что она открывается наружу, а не вовнутрь. 

Дамы помогли мне войти. Потом защебетали, вроде, как птички, но больше это было похоже на любезность дуэлянтов перед стрельбой. Разминка такая.

– Ой, а вы кто? – это Наташка.   

– А вы? – Это Ю.

– Я его жена.

Врет.

– Что вы говорите.

– А вы, девушка, что же, мимо проходили или по работе тут? – Наташка чуть-чуть загораживает проход Ю в комнату.

– Это по какой еще работе? – слегка наступает на нее Ю.

– Ну как же, как же, обслуживание клиента на дому – Наташка делает лицо как у пекинесса.

– А я гляжу, у вас опыт имеется?

– У нас много чего имеется, в отличие от некоторых.

– Типа ДНК-массы в губах?

– Что?!

– Так, – решил вмешаться я,– кончайте базар, не видите, нога сломана?

Тут они заохали, и стали наперебой ухаживать за мной, отталкивая друг друга. Но быстро выяснилось, что нога не сломана, а просто ушиблена, но это сняло нарастающее, было, противостояние между Наташкой и Ю. 

– Ты чего пришла? – спросил я у Наташки. 

– Не груби, дорогой, я пришла кое-что забрать.

– А почему ты в халате?

– Что же мне, голой ходить?

Логично. 

Ю, прищурила и без того не очень круглые глаза и сказала, обращаясь ко мне:

– Может, погуляем, пока она тут шарит?

– Вообще-то, я у себя дома.

Наташка фыркнула и ушла в ванную комнату. Я уселся в любимое кресло и принялся ждать, поглаживая больную ногу, когда бывшая подружка соблаговолит покинуть нас. Ю села на диван и уставилась в экран тивиньюса. «Надо бы, облицовку стен поменять, что ли» – подумал я, глядя по сторонам – «эта уже никуда не годится, пятна какие-то, вон там, помню, Михал Саныч финиковый спирт пролил, это когда мы медаль обмывали». А о чем было думать?

– Воды нет, – Наташка заглянула в комнату.

– Я знаю.

– Опять не заплатил?

– Почему «опять»?

– Потому что, в отличие от Карлика, например, ты безответственный и ненадежный человек.

– Наташка, – я не собирался ссориться, – бери, что хотела и вали к Карлику.

– И пойду, вот только найду, и сразу пойду. Ни секунды в этом вертепе не задержусь!

– Что ты ищешь-то?

– Карлик попросил диск бхатвы-йоги, не могу нигде найти.

– Карлик?

– Он – не ты, он стремится к самосовершенствованию, пишет научные статьи и занимается йогой.

– Научные? Он вообще кто, твой Карлик?

– Ты что, милый, придуриваешься? Он же вместе с тобой в УБН работает, в отделе – Наташка пошевелила губами – сейчас… Анализа и сертификации… сейчас, сейчас… наркосодержащих препаратов, принятых к производству и распространению. – Она перевела дух. – Он за качеством этой гадости следит, дорогой.

Вот же приятная новость, надо поблагодарить Наташку за радость:

– Я диск выкинул, к чертям собачьим.

11

Фигура Часовые

Без надобности носимый набрюшник – вреден

 Козьма Прутков

– Ты все понял?

– Да, – мне не хотелось отвечать, в своей обычной манере, – «так точно».

– Повтори, – Борисов был суров.

– Прибыть, выполнить, убрать следы, доложить.

– Молодец, капитан, подготовка у тебя соответствующая, а то, что не твой профиль, так ты за последнее время уже вышел за рамки должностных полномочий. Причем, далеко вышел. Ты меня понял?

– Да.

Действительно, не мой профиль и, действительно, вышел. Я сунул, уже привычным жестом, Гюрзу в подмышечную кобуру, «крысу пустыни» в ножны на левом предплечье, биокулярную гляделку ночного виденья в карман куртки, подумал, и не стал звонить Ю. Она все равно, сказала, что останется ночевать у себя дома после похорон брата. От которых я, после долгих объяснений с извинениями, отговорился. Тем более, я на задании и глубоко законспирирован, по словам Борисова. А Королева с Федей, уже и так кремировали без меня. 

Такси решил не брать, ни к чему лишние свидетели, а поехал на метро. Вышел на Буденовской, зачем-то оглянулся, как заправский агент, и потопал на выход. У нас метро не глубокое и идти недолго. В переходе заметил пушеров, не мой район, в рожи я их не знаю, но то, что это толкачи – точно. 

Мальчик с девочкой, она с ярко-желтыми контактными линзами, а он с пристегнутыми к ногам пружинными смарт-джамбами, брали дрянь. Я, по старой привычке, хотел шугануть, но вспомнил, что нахожусь на ответственном задании, и прошел мимо. Но слово «буси» расслышал.

Вышел на улицу, дошагал до остановки монопоезда Сити-татчтаун-Сити, оплатил проезд в терминале и уселся у окна. 

Минут за семь пролетели город, и чего я садился, на следующей выходить. Дверь отъехала, я вышел и огляделся. Борисов сказал, своим ходом, интересно, как отсюда еще можно уехать и по-быстрому. Ладно, там видно будет, все одно, сейчас смысла нет дергаться, билет у меня на две поездки, и покупка его в терминале, была большой глупостью. До меня только что дошло: если начнется раздача призового фонда, то выяснить, куда я ездил двенадцатого мая в десять двадцать вечера, не составит труда. Екарный силикон. 

Скриншот экрана айфона Билибин-инк:

«Силико;ны (полиорганосилоксаны) — кислородосодержащие высокомолекулярные кремнийорганические соединения с химической формулой [R2SiO]n, где R = органическая группа (метильная, этильная или фенильная). Сейчас этого определения придерживаются уже крайне редко, и в «силиконы» объединяются также полиорганосилоксаны (например силиконовые масла типа ПМС, гидрофобизаторы типа ГКЖ или низкомолекулярные каучуки типа СКТН) и даже кремнийорганические мономеры (различные силаны), стирая различия между понятиями «силиконы» и «кремнийорганика».

Вон впереди коттеджи руководящего состава. Борисов сказал, что Гам-Газаряник в одиннадцать часов выводит на прогулку собаку, терьера, выводит в небольшой сосновый бор, что в конце поселка. Там смежника-предателя и надо убивать. Бор, естественно, тоже за забором, но заборчик так себе, одна видимость. 

И вправду, видимость. Я перемахнул через двухметровое кирпичное заграждение и присел в травке, вроде как грибы собираю. Сосны начинаются в метрах четырех от меня, чуть дальше тропинка по которой, скорее всего, и гуляет Гам. И где мне здесь прятаться? Буквально, весь бор – три дерева, причем, не лиственных. Плюс собака, которая наверняка залает, почуяв незнакомца. Дела. Надо отсюда выбираться и очень быстро придумывать что-нибудь поумнее. 

Я подпрыгнул, подтянулся, рванул, и свалился в объятия крепкого такого мужика, с бритым черепом, который вместо «здрасьте» залепил мне в челюсть рукояткой пистолета. Потом направил его на меня, пока я сидел на земле и тер лицо, размазывая слезы. 

– Володин, ты простой, как биополярная масса.

Я выплюнул кровь.

– Капитан Володин.

– Вставай.   

– И вам добрый вечер.

– Пошли, поговорим – он махнул стволом в сторону грунтовой дороги, петляющей вокруг поселка.

Ого!

Мы сели в роскошную Исуру-контекст, сам «бритый» вперед за руль, а меня впихнул на заднее сиденье. 

– Здравия желаю, товарищ генерал-майор. 

– Здравствуй, Володин, убивать меня пришел?  

Я решил лучше помолчать.

Гам-Газаряник, пятидесятилетний красавец, руководитель дружественного ведомства – курил, на него, похоже, запрет на сигареты не распространялся. 

– Хочешь?

Я кивнул, и он угостил меня коричневой сигаретой из серого гранитного портсигара, сигарету я тут же спрятал в карман. И тут же достал обратно, перед смертью, конечно, не накуришься, но могу вообще не успеть.

– «Буси» и смерть твоих коллег – дело рук Борисова. И тебя он послал сюда, чтобы мы ему помогли закончить его маленькую зачистку. Ты же не думаешь, что он и вправду рассчитывал, что ты сумеешь меня убить?

– Я уже не знаю, что думать.

– Я понимаю. Но если бы это было не так, Парфен бы тебя застрелил, а от тела ему избавиться – не проблема. Есть у нас возможности. 

«Бритый» лыбился в зеркало заднего вида. И нафига оно в такой машине, все равно автопилот просчитывает все расстояния и скорости. 

Я докурил сигарету, посмотрел, куда можно выбросить окурок, Гам-Газаряник кивнул на пепельницу между передними сиденьями. Я протянул руку, а с кресла, что рядом с водительским, высунулась любопытная собачья мордочка. Ага, вот и терьер.

– Кстати, Ю, любовь твою ненаглядную, тебе Борисов подсунул. Для контроля, так сказать. Дать еще сигаретку?

Что-то я даже не удивился.

– А Карл?

– Какой Карл? – генерал кивнул Парфену и тот завел Исуру.

– Химик.

– Не знаю такого.

– Так это не он «буси» сделал?

– «Буси» делали не у нас. А где, тебе без разницы, капитан. 

Машина поехала, мы помолчали.

– И что мне теперь делать?

– Ничего, что тебе делать? С Борисовым вопрос будет решен, а ты служи дальше.

Где-то я это уже слышал.

– Так точно.

Вроде, убивать не будут. Что, конечно, плюс, а вот то, что все окончательно запуталось – минус. Жирный. «Служи дальше», где и с кем?

Они довезли меня до станции монопоезда и напоследок генерал-майор спросил:

– Вопросы есть?

– Как имя-отчество Борисова?

12

Фигура Стрелка

Хорошо женщинам: захотел поесть, сходил – приготовил

Мужская шутка

Она ударила одним пальцем куда-то в район горла, я даже не понял куда, и ноги у меня подкосились. 

– Да, – подослали, а что мне было делать?

Я оттолкнулся от стены и ткнул ее в «солнечное сплетение», Ю немного сместилась, так чтобы я промахнулся, и пнула меня в колено, и я, наконец-то, приземлился на пол в холле. Это уже второй раз, первый, когда я вошел в квартиру и увидел ее. Она своим маленьким кулачком, без замаха, втерла мне так в поддых, что я сел на задницу и минуты три пытался подняться. Ну, это от неожиданности, просто, не рассчитывал ее здесь увидеть, хотя накануне отдал отобранный у Наташки ключ-карту.

Поддых.

Скриншот экрана айфона Билибин-инк:

«Солнечное сплетение, чревное сплетение, совокупность нервных элементов, концентрирующихся в брюшной полости вокруг начала чревной и верхней брыжеечных артерий человека. В состав С. с. входят правый и левый чревные узлы, непарный верхний брыжеечный узел, также в С.C.входят n.phrenicus major et minor, и многочисленные нервы, которые отходят от узлов в разные стороны наподобие лучей солнца (отсюда название). Узлы С. с. состоят из многоотростчатых нервных клеток, на телах и отростках которых заканчиваются синапсами разветвления преганглионарных волокон, прошедших без перерыва узлы пограничного симпатического ствола. Нервы С. с., помимо чувствительных и парасимпатических волокон, содержат многочисленные постганглионарные симпатические волокна, которые являются отростками клеток его узлов и иннервируют железы и мускулатуру сосудов диафрагмы, желудочно-кишечного тракта, селезёнки, почек с надпочечниками и других органов».

– Сука.

– Ну, – сука. Лева, этот гад прижал нас с Димой.

– А почему ты не дома?

– Борисова убили, я, как услышала, сразу к тебе. 

– Кто убил?

– Не знаю, в новостях передали, покушение со смертельным исходом на руководителя, ля-ля-ля.

– Чем он вас шантажировал?

– Дима, идиот, дрянью приторговывал, он как врач доступ имел ко всякой вашей химии, вот и лепил дома пилюли.

– На хрена?

– Ты сам говорил, такой апартамент стоит не дешево, да и вообще.

– На хрена это тебе?

– Брат же, нас всего двое, Борисов сказал, приглядеть надо за тобой, а иначе Диму в тюрьму. Я же не знала, что он всех убивать начнет.

– Кто?

– Борисов, а кто же еще? Маньяк ненормальный.  

Ю повсхлипывала, мне показалось, что фальшиво.

– Мне бы одной не выжить было.

– А теперь что?

– А теперь нас двое, ты и я – она улыбалась.

О, Господи! 

– Что-то не очень ты похожа на беззащитную девочку.

– Ну, знаешь, драться это одно, а выживать в современном мире  –  другое. Тем более без мужчины.

Все, я – готов. Капитан Володин признает свою тупость по всем статьям. И чего мне спокойно не сиделось в отделе методик. Но что-то в ее рассказе не сходилось.

– Ю, а зачем он ребят-то убил? Тем паче, что это сделал Скворцов из КК?

– Да не знаю я, может этот Скворцов такой же маньяк, как и Борисов, а может еще что.

– Что?

– От глупости.

– Троих человек и Геру в придачу?  

– Что за Гера и почему он отдельно от человеков?

– Ладно. Но как Борисов заставил Скворцова?

– Да почему заставил, заплатил денег или пообещал потом заплатить, что ты как маленький? И, может, вы видели или знали, что-нибудь опасное для него.

– Ничего мы не видели и не знали. Устал я уже объяснять. И, главное, что теперь делать-то?

– Давай спать ложиться?

Нормально. Нет, тут ничего не сходится. А Борисов, явно, нас всех переоценил, подвела командора профессиональная мнительность. Или не подвела? С этими мыслями, чувствуя себя больным дельфином, я и заснул. А на все домогательства предательницы не реагировал совершенно.

Утром она меня спрашивает, разглядывая кухню и прихлебывая био-чай:

– Почему ты ничего не рассказываешь о себе? О детстве, о родителях, об учебе? Почему ты не носишь часы, например? Или, что тебе нравится из музыки? А? Мужчины обожают всякие игрушки, а у тебя дома не за что взглядом зацепиться. 

– Когда рассказывать? Я целыми днями бегаю, высунув язык.

– Нам надо стать ближе.

– Так…

– Я не это имею в виду.

– Духовно?

– Да.

– Может, попозже как-нибудь? Я сейчас в Управление хочу съездить, на разведку, разузнать что там и как. И вообще, пора выходить из внедрения в среду на работу.

– А потом ты покормишь меня завтраком и обедом, заодно?

– Конечно. Допивай чай и пошли.

На этот раз она собралась на удивление быстро, всего за сорок минут. 

Мы сели в лифт и поехали вниз.

А когда мы выходили на первом этаже, нас прихватили прямо в подъезде, среди бела дня. 

Ю шагнула из кабины, я пропускал ее вперед как джентльмен, и к ней метнулся какой-то красавец. Вместо того, чтобы закричать от страха, Ю взмахнула кистями обеих рук перед глазами бойца. Тот, схватившись за лицо руками, согнулся в поясе и стал отступать, ослепленный болью и слезами. Уважаю – «брызги шампанского». Я, держа Гюрзу наизготовку, сделал шаг вправо, подстраховывая Ю, и увидел старого кореша Парфена. Парфен целился в меня из пистолета, видимо, того самого, которым бил в челюсть. Он даже что-то собирался сказать, но Ю, наконец, завизжала. Парфен дернулся, и я, почти не думая, нервы, что ли, стали сдавать, – выстрелил. В небольшом подъезде грохнуло, как будто граната разорвалась. Ю тут же замолчала. Очухавшийся боец, наоборот, выругался и направил на меня ствол, я выстрелил еще раз. Опять грохнула так, что зазвенело в ушах. Что за подъезд у нас такой? Боец спокойно закрыл глаза и упал. Красивая у него курточка из отходов гашенного фторопласта.

– Ёб твою мать, – сказала Ю.

– А?

– Они не собирались нас убивать.

– А?

– Хорошо стреляешь, капитан.

Это – да, я на аттестации в прошлом году лучшим был.    

13

Фигура Ракета

Потерпевший выглядел удовлетворенным

 Из телевизионной передачи

А что еще делать? Только бежать без оглядки, спасая жизни. Но перед этим неплохо бы рассчитаться с гадами. 

– Давай убьем подлеца, – предлагаю я.

Но Ю не согласна, она считает, что систему не победить.

– Лева, мы и так по уши в говне, а если убьем Гам-Газаряника, нам вообще не выкрутиться. И, потом, я уже окончательно ничего не понимаю.

– Чего тут понимать, Газаряник главный вредитель, сделал «буси», поубивал всех, кто мешал, и собирается наслаждаться успехом. Все просто.

– А вас-то всех за что? Диму?

Я растерялся:

– Не знаю.

Мы сидел в какой-то забегаловке, куда заскочили перевести дух, после того, как я слетал в квартиру, забрал Илю, заныканые в тайнике кредиты, теплую куртку и кое-что из дорогих мне вещей, относящихся к спецсредствам.

– Значит, надо прятаться и надолго. – Сказала Ю, прижимавшая к себе куртку с замотанным в ней Илей. – Но они не собирались нас убивать.

– Ага, привет хотели передать.

Я допил разведенные кристаллы, которые здесь называли – кофе. 

– Кстати, забыл спросить, как прошли похороны?

– Странный ты, Володин.

– Кремировали?

– Да. Урна уже в нашем фамильном колумбарии.

Скриншот экрана айфона Билибин-инк:

«Колумбарий (лат. columbarium, первоначальное значение — голубятня, от columba — голубь) — хранилище урн с прахом после кремации. В Древнем Риме для колумбариев сооружались специальные здания с рядами полукруглых ниш. Один из древнеримских колумбариев, построенный в I в. до н. э. при императоре Августе, был обнаружен в 1726 году близ Рима, на Аппиевой дороге. В настоящее время колумбарии оборудуются на кладбищах и при крематориях».

– Хочешь еще кофе? – предложил я, хотя Ю и к предыдущей чашке не притронулась.

– Что-нибудь покрепче.

Я поднялся, подошел к стойке и попросил бармена:

– Налей чего-нибудь.

Бармен, черный парень в майке с изображением какого-то классического шедевра Баския, взял шланг и напшикал жидкости в два стакана. Я с сомнением посмотрел на него, на выпивку и на натюрморт за его спиной.

– Что это?

– Спирт-девять и женская текила. Если хочешь, текилу можешь выпить сам.

– Обожаю Баскиа. 

Бармен улыбнулся, зубы у него были инкрустированы маленькими золотыми крестиками. Я на всякий случай спросил:

– «Джеком» торгуем?

Крестики исчезли.

Скриншот экрана айфона Билибин-инк:

«Жан-Мишель Баския (англ. Jean-Michel Basquiat, 22 декабря 1960, Нью-Йорк, США — 12 августа 1988, Нью-Йорк, США) — американский художник. Прославился сначала как граффити-художник в Нью-Йорке, а затем, в 1980-х, как очень успешный неоэкспрессионист.

Баския родился в Нью-Йорке — в Бруклине. Его мать, Матильда, была из Пуэрто-Рико, а отец, Джерард, имел гаитянские корни. Благодаря этому, Мишель с детства свободно говорил на французском, испанском и английском языках, читал книги, в том числе поэзию символистов, мифы и историю. Уже в раннем возрасте он проявил способности к искусству, и его мать поощряла эти стремления.

В 1977, в возрасте 17 лет, Баския и его друг Al Diaz начали рисовать граффити на стенах зданий в Манхеттене, подписываясь «SAMO» или «SAMO shit». Изображения состояли из содержательных фраз, смысл которых сложно перевести на русский язык, например, «Plush safe he think.. SAMO» («Он думает, что плюш оберегает (его). SAMO») или «SAMO as an escape clause» («SAMO как условие отрицания»). В декабре 1978 в Village Voice была опубликована статья article об этих надписях. Проект закончился эпитафией «SAMO IS DEAD» («SAMO мертв»). В 1978, Баския покидает дом, живёт с друзьями, подрабатывая продажей футболок и открыток на улице. Также в конце семидесятых Баския с товарищами организует группу Gray, которая играет в различных клубах Манхеттена.

В июне 1980 Баския принимает участие в The Times Square Show, коллективной выставке художников. В 1981, поэт и арт-критик Рене Ричард (Rene Ricard) опубликовал статью «The Radiant Child» в журнале Артфорум, которая способствовала международной карьере Баския. На протяжении нескольких следующих лет Баския продолжает выставлять свои работы в Нью-Йорке. С 1982 Баския регулярно выставляется с Джулианом Шнабелем, Дэвидом Салле, Франческо Клементе и Энцо Куччи, группой художников, которую арт-критики, кураторы и коллекционеры вскоре назовут неоэкспрессионистами. В 1982 Баския встретил Энди Уорхола, с которым впоследствии часто сотрудничал. С 1984 многие друзья Баския начинают отмечать его всё более странное поведение, вызванное приёмом наркотиков. Баския пристрастился к героину в годы жизни среди уличных художников Нью-Йорка. В 1985 Баския появился на обложке The New York Times Magazine. Жан-Мишель Баския умер от отравления наркотиками (он смешал кокаин и героин) в своей студии в 1988 году».

– Женская текила? – Ю удивленно посмотрела на стакан.

Я махнул спирт-девять и сморщился. Что за гадость, вроде, никогда не слышал про такой букет. Коту вдруг надоело сидеть в куртке, он вырвался из рук Ю и спрыгнул на пол. Я хотел его поймать, но тут завибрировал айфон. Я поднес аппарат к уху, впервые не поленившись глянуть, кто звонит. Так-так.

– Капитан Володин.

– Вы, капитан, больше не капитан, а разыскиваемый за двойное, нет, за убийство пяти человек, преступник. Вы сядете, капитан, до конца жизни, я уж позабочусь об этом! 

Он сделал паузу.

– Ты, Володин, рехнулся, что ли? – Гам-Газаряник, похоже, нервничал.

– Никак нет.

– Я тебе покажу – «никак нет», тупица, ты зачем Парфена с Аликом убил? Они шли предупредить вас и отвезти ко мне.

– Борисова вы убрали?

– Нет.

– А кто?

– В деле появились новые  фигуранты, кто такие, я пока не знаю.

– Меня, действительно, разыскивают за убийство?

– Можешь, не сомневаться, ваши фото во всех новостных программах.

– Вы можете это отменить?

– Уже нет, я тут не один рулю, подключились люди из Три С (Секретная Служба Совета Директории, вообще-то ее называют или Три С или СД), так что придется вам сдаваться.

– Нет.

– Нет?

– Нет.

Я отключился. Повернулся к Ю, поймавшей Илю:

– Пошли отсюда. Быстро.

Она не стала задавать вопросов, а подхватив свою сумочку и сунув кота в куртку, пошла к выходу.

Но мы немного не успели.

14

Фигура Пушка

 Север  – это то, что против Юга

  Дж. Уистмак, стрелок времен гражданской войны в США

Сколько ни повторяй – халва, во рту слаще не станет. Хорошая подготовка у ребят: стратегия, тактика, тренировки по стрельбе, по захвату объекта в группе и поодиночке, теория и практика уличных конфликтов. Легкие композитные бронежилеты, шлемы-сферы с видеообъективом, модернизированное оружие, красивые армированные берцы.

Первого, Ю снесла правой ногой, очень быстрым ударом под шлем – в кадык. Второй зарядил ей стволом в висок и она упала без сознания. Кот с диким воем взметнулся вверх, и, по-моему, не приземляясь, унесся куда-то через дорогу. Я присел, пропуская удар прикладом в грудь, и врезал третьему по яйцам, бронники-то у них легкие. Потом подсек дяденьку и перекатился за стоящую тут же, мордой к забегаловке, машину, встал на четвереньки. Четвертый специалист, обогнул автомобиль сзади и выбежал на меня, но я уже достал верную Гюрзу и аккуратно прострелил ему колено. Тот, который вырубил Ю, обогнул машину спереди и теперь собирался разбить мне голову автоматом. Что за мода такая, махать этими сморкалками? Я упал, переворачиваясь на спину, и выстрелил ему в пах, спецом, чтобы неповадно было бить женщин. Уф. Пора вставать.  

Немногочисленный народ вокруг слился в аут. Те, кто не успели разбежаться. Напротив, стоял допотопный китайский Черри-сунь с распахнутой дверцей, рядом – пребывающий в столбняке мужик. В руке он очень удачно сжимал универсальную карту. Ах, эти универсальные карты. Я подхватил Ю, куртку, ее сумку, оглянулся, высматривая кота, на бойцов захвата, и, вырвав у мужика карту, загрузил Ю на заднее сиденье, а шмотки бросил сверху. Провел карточкой по индификатору, нажал кнопку «пуск», мотор заработал, я даванул на педаль «вперед» и, очнувшийся спецназовец, полоснул из автомата по машине.  

Китайская магистраль! Ну почему, всегда так?

Я дожал педаль и старый Черри рванул. Придурок продолжал стрелять. Потом, то ли у него кончились патроны, то ли ему надоело, но звук выстрелов прекратился. Ю лежала на заднем сиденье. 

Мы, не скажу, летели, но довольно бодро продвигались по крытому автобану. Китайцы нам его построили, в обмен на неизвестно что. Небось, на ракетоносители «Прага» шестого поколения. Жаль, короткий участок. Я свернул на выезде налево и посмотрел на Ю, она уже пришла в себя и сидела скорчившись, набросив куртку на колени. Ее только что вырвало в окно машины.

– Ты как?

Молчит.

– Сейчас отъедем подальше, потом бросим драндулет и будем думать.

– Мне нечем, этот урод выбил все мозги – на виске у нее расползался бурый синяк, с лиловым отливом.

– Думать все равно придется.

– Господи, о чем?

– Как границу перейти, дорогая, как из Сити перепрыгнуть в Провинцию.

– Что?!

– А ты как думала?

– Я в Провинцию не поеду!

Скриншот экрана айфона Билибин-инк:

«Провинция — территориальная, часто административная, единица в пределах страны (государства).

Слово происходит от латинского «provincia». В Римской империи так назывались подвластные Риму территории, находящиеся вне Апеннинского полуострова и управлявшиеся римскими наместниками, то есть иностранные территории.

Слово «provincia», возможно, происходит от латинских слов pro- («от имени») и vincere («брать управление над»). Таким образом, провинция являлась территорией, которой Римский магистрат управлял от имени Рима. Римская империя была подразделена на провинции».

– О! Девочка из Сити-мити. 

– Лева, там совсем другая жизнь.

– Ну и что? Жизнь везде одинаковая. Твой папаша, вообще на Итурупе родился.

– Ты когда там последний раз был, на Итурупе?

– Никогда.

– А в Провинции?

– Года три назад в рейде по контролю.

– С ротой поддержки?

– Угу.

– Молодец. 

Что «молодец», я и сам боюсь до смерти, но не говорить ей же об этом. В тот раз, когда мы ходили в рейд, мне мало не показалось, даже учитывая, как правильно заметила Ю, роту армейского спецназа. После образования Директории, Совет, ценой, надо думать, долгих дебатов, четко отделил все региональные Сити от остальной территории страны, которую и назвали – Провинция. В ранге субъекта. Я маленький был и не помню, но отец рассказывал, чуть гражданской войны не случилось, на почве автономии и суверенитета, которых Провинция захотела тут же. Короче, зажили люди своей жизнью, как, впрочем, и до этого жили.

Но выхода у нас нет, надо любыми путями уходить туда, где Гам-Газарнику достать нас будет тяжело, если вообще возможно. 

Я гнал Черри, Ю молчала, сославшись на головную боль, тут уж нечего не попишешь, голова после такого должна болеть зверски, спасибо, жива осталась. Километра через три я притер машину к каким-то лесопосадкам у обочины, заглушил двигатель, и обернулся к девушке:

– Все. Дальше пост. Выходим.

– Куда? – Ю чуть не плакала. 

– Ю, солнышко, если мы не сумеем перейти, нас убьют. 

– За что?

– Длинный список. Пойдем. Я тебе помогу.

Я вытащил Ю из Черри, одел на нее теплую куртку, хоть и май месяц, а что-то она зубами лязгает, сунул ее сумочку в карман своей дебильной разгрузки, прикинул направление, и мы побрели. Ю еле шагала, и к холму, с которого я собирался обозревать местность, мы вышли под вечер. Тут на границе, в полосе отчуждения, строений мало, все больше поля и лесочки, иногда попадаются холмики, вот на один из таких мы и забрались. Легли, я вытащил гляделку, а Ю, закрыв глаза, затихла. Час назад я дал ей пару капсул «Гуру плюс», может, полегчает.

Так, вон дорога и КПП, типовой скворечник на четырех ногах, из стали и бронеплексигласа. Высотой четыре метра. Один погранец внизу сидит на стуле, развалившись, а другой, скорее всего, в будке, бдит. Между скворечниками, вдоль всей границы – пусто, и это «пусто» сканируется ультразвуковым модулем. Вон его транслятор виднеется. Идти там бесполезно, днем и так видно, а ночью, значит, звенят невидимые нити. Граница на замке, фигли. Значит, просачиваться надо через КПП. 

Двумя способами, первый – с боями, второй – официально. С боями, это не в какие ворота, буквально, все-таки, одна страна, и Провинции, как субъекту, такое вторжение не понравится. Официально… Наверняка, у погранцов есть ориентировки на нас. Тоже не способ. Чего же делать? Маскироваться и косить под дружелюбных пришельцев? Под своих? Но там, я уверен, для местных, какие-нибудь специальные примочки, типа считывания отпечатков пальцев или биометрической карты. 

– Ю, – я обернулся я девушке, – ты как, дорогая?

Но Ю лежала не отвечая, а на меня смотрел чувак в армейском камуфляже, типа «арафат». В руках парнишка сжимал старый добрый АКСУм04, под безимпульсный патрон.

15

Фигура Самолет

  А мы то кто?

  Князь Барятинский

Мы сидели в землянке, то есть мы с Гуго сидели на ящиках из-под пива, а Ю лежала на самодельных нарах, на которые мы ее положили притащив с холма. Гуго – контрабандист, ему наплевать, что мы в розыске, по крайней мере, он так говорит, а за сити-кредиты, он готов перекинуть нас на ту сторону.

– Большая маржа?

– Один сити-кредит – шесть провинциальных. 

У Гуго, да и не только у него, близ границы сделана землянка, где хранится кое-какой товар, мелочь, типа выпивки и элбайсов, плюс еда – перекусить при желании, одежда и (наверное) оружие попроще. В землянке светло от лампы с аккумуляторными палочками. 

– Грузовик чистый, принадлежит моему тестю Казимиру Петровичу, так что проедете без проблем. Там больно не лютуют, все ж не внешняя граница-то, а внутренняя. Сопредельная – Гуго ржет. 

Сам Гуго родился в Сити, но женился на девушке из Провинции, куда и переехал, сумев сделать редкую двойную регистрацию. Живет, в основном, с женой в доме у тестя, но иногда, по делам, ночует на этой стороне, в Сити.     

– Вообще-то, Казимирыч меня и приохотил. 

Гуго длинный, худой, светловолосый, парень лет двадцати двух-трех, на носу – веснушки, во рту не хватает двух зубов. Утверждает, что по национальности – немец.   

– Ты зачем в «арафате» ходишь? Тут же все зеленое?

– Да зеленый комок Людка постирала, вот и пришлось.

– Значит, двести пятьдесят?

– Да, Казимирыч перевезет, и ты с ним, на той стороне, расплатишься.

– Почему не Петрович?

– Ему «Казимирыч» больше идет. У нас семья интернациональная, я – немец, он – поляк, Людка у меня – хохлушка.   

Ну, да, все логично.

Насчет Гуго и его тестя, у меня есть некоторые сомнения, но пока я держу их при себе. Смотрю на Ю – ей, вроде, получше, а завтра, когда приедет Казимирыч, мы сядем с ней в грузовой фургон, нас замаскируют коробками с бакалеей и – вперед. Казимирыч промышляет поставками туда-сюда.

Ночуем сегодня здесь, в землянке, за счет фирмы Гуго и Компания, из компании пока только бутылка провинциальной водки «Володей», ударение на «е», Гуго утверждает, что это глагол. В общем-то, ее уже допили.

– Ладно, я пошел, а вы спите, телефон ты выкинул?

– Угу.

– Я постучу условным стуком, ты поймешь. 

Гуго встал:

– А ей дай лекарство. В аптечке, «Урупиктем» называется, проверенное средство, хоть с похмелья, хоть после драки.

– Что за лекарство?

– Там делают, за «полосой», не знаю из чего.

Он ушел. А я подпер дверь чурбаком, на котором, похоже, рубили мясо, и лег на землю, подстелив какие-то кошмы, рядом с нарами.

Разбудил меня стук, и вправду, условный и легко узнаваемый. Кто-то наяривал марш тропического корпуса генерала Куан-Чуня, но почему я должен его знать?  Держа Гюрзу поближе, я открыл дверь, и увидел Гуго и мужичка лет сорока с редкой бородкой, заплетенной в косичку.

– Это мы, – сказал Гуго, широко улыбаясь, – готовы?

Тесть его, Казимирыч, ничего не сказал, а кивнул головой. 

– Сейчас, – ответил я и закрыл дверь.

Потом помог подняться проснувшейся Ю.

– Как?

– Нормально.

– Выпей лекарство, говорят, поможет.

– Я слышала вчера, пить – не буду.

– Я думал, ты спишь.

– А я и спала.

– То есть?

– Наивный ты, Лева.

В кузове грузовика, заваленном коробками с мешками, мне все не давали покоя ее слова, сама Ю, спокойно полулежала, откинувшись на мою руку, а я продолжал размышлять. И еще одна мысль все крутилась в голове, было ощущение, – если поймаю, врублюсь в тему. Но все никак не мог ухватить, мешалась там моя «наивность», с многочисленными смертями, случившимися в последнее время.

А когда мы остановились на досмотр и Казимирыч, судя по звуку, вышел из кабины и вернулся обратно, и тронул грузовик, и я понял, что пронесло, то что-то забрезжило впереди. Что-то из того, что мы читали в школе, по обязательной программе, которую презирали, что-то, что поможет понять. 

Я вытащил айфон, купленный на чужую БКГ (Биометрическую карту гражданина), не зря, значит, заначил аппаратик, и полазил по сети. Что-то китайское: Дзы, Цы, Лао-Бао, или как-то так. Ага, вот: «Дао де Цзин».

Я нашел нужное место.

Скриншот экрана айфона Сонися:

«Военное искусство гласит: я не смею первым начинать, я должен ожидать. Я не смею наступать хотя бы на вершок вперед, а отступаю на аршин назад. Это называется действием посредством недеяния, ударом без усилия. В этом случае не будет врага, и я могу обходиться без солдат. Нет беды тяжелее, чем недооценивать противника. Недооценка противника повредит моему сокровенному средству [дао]. В результате сражений те, кто скорбит, одерживают победу**».

  *Все цитаты тем скриншотов, взяты из интернета. 

  **"Дао дэ Цзин" Перевод Ян Хин Шуна.

Правила игры в городки. Провинция

Вторая партия

Провинция

16

Фигура Коленчатый вал

Весь Чехов  – одно  «смеркалось»

                                     Античехов 

Три месяца мы живем в Провинции в городке Зяблич-на-Оке, нормальной провинциальной жизнью. Я – контрабандист, а Ю – «моя баба», тут это называется так. Приняли нас местные жители спокойно, хотя ситивских и вообще пришлых, здесь не любят. Работаю я с Казимирычем, Гуго и Жаном. Жан – трансвестит, в том плане, что когда требуется, переодевается в женскую одежду, и – не отличить. Правда, никогда не требуется. Но он, все равно, переодевается, для души. Возим мы туда-обратно товары первой необходимости. Туда: запрещенные сигареты, водку крепостью сорок градусов (в Сити спиртные напитки ограниченны двадцатью двумя), элбайсы, левые мягкие диски и левые же кристаллы КУ, мелкими партиями. Поддельные кристаллы – серьезный бизнес, и Казимирыч боится нарваться, предлагая большие партии. Оттуда прем: новейшие мультипадексы, айрон для компов, детские игрушки и шмотки из последних коллекций от комбинатов по переработке химических отходов. В, принципе, жить можно, кредиты, хоть и не большие, но на оплату дома и еду – хватает.

Иногда, мы с Ю разговариваем о недавних приключениях, и надеемся, что про нас забыли, в глубине души, я понимаю – рассчитывать на это не стоит. Но пока, вокруг – тихо, никто нами особо не интересуется и в душу не лезет.

Ю, в статусе «моей бабы», сильно скучает и куксится. Целыми днями сидит в Сети, вылавливая одной ей понятные сигналы. Капризничает и грустит, когда я уезжаю на ту сторону.

– Сходила бы погуляла?

– Куда? В Промышленную зону?

Она пилит меня за то, что мы поселились в поселке вблизи Промышленной зоны, своеобразного буфера между Сити и Провинцией. В зоне полно каких-то заводов и производств, работают там и местные и ситивские, которых доставляют спецрейсами и так же увозят после вахты. А чего они производят, мне все равно, но уплывает все это произведенное по специальным охраняемым «коридорам». 

Живем мы здесь, потому что так «для дела полезнее», близко к границе и чужих мало. У нас есть магазины, пара кафе-баров и больница, в которой заправляет врач Сёма. Одна аптека с дурью, но особого ажиотажа с потреблением я не заметил. Хотя молодежь ширяется, чего уж там. Школы нет, их вообще мало в Провинции, а много профучилищ и курсов социальной адаптации. 

Три месяца назад, после того, как Казимирыч высадил нас около своего дома, и я расплатился, мы немного с ним перетерли:

– Чем думаешь заняться? – спросил Казимирыч.

– Понятия не имею.

– Ты, вроде, парень крепкий, обученный, не хочешь к нам?

– В банду?

– В бизнес.

– Можно.

– Тогда сегодня у меня ночуете, а завтра мы вам дом найдем.

Тут большинство живет в отдельных домах, построенных по программе улучшения содержания населения. Население – так называют провинциалов в официальных бумагах Сити, на что провинциалы реагируют бурно. 

– Они, выходит, – люди, а мы – население, навроде, биомассы – у Казимирыча даже бороденка  подскакивает от негодования.

И я его понимаю.

Скриншот экрана Мак-дак ИУС (Индивидуального Устройства Сети), в просторечье именуемом – исус:

«Населе;ние (народонаселение) в демографии — совокупность людей, живущих на Земном шаре (население Земли) или в пределах конкретной территории — континента, страны, области и т. д. Народонаселение непрерывно возобновляется в ходе воспроизводства.

Совокупность знаний о населении характеризуется системой понятий, категорий, законов.

Население, его развитие и другие характеристики изучается науками о населении, к которым относятся: социология, демография, социально-экономическая география, социально-экономическая статистика.

Понятие «воспроизводство населения» по содержанию у;же понятия «развития народонаселения». Только в процессе комплексных исследований проблем населения оказалось возможным охватить в единстве все их многообразные связи и зависимости, качества и свойства».

Так что взяли мы с Ю в аренду, у знакомого Казимирыча, строение: одноэтажный, двухкомнатный, с кухней и верандой домик из текстолитовых плит «выдра» с двойным утеплителем и зажили. И жили, более-менее, спокойно,  до вчерашнего вечера, до праздничного ужина в баре «У меня».

Я решил развлечь Ю. 

Мы только что с Казимирычем удачно пристроили восемнадцать коробок водки, по наколке Жана, вернулись счастливые домой, и я сказал «своей бабе»:

– Пойдем, красавица, посидим где-нибудь, отметим удачное дело?

– «Где-нибудь» это в одном из двух местных гадюшников?

– Ну…

– Давай, съездим к китайцам? Или, вообще, переедем туда жить? 

К китайцам это значит за семьсот пятьдесят километров на север, в полумифический город Гонконг-Ганьсу, под ихнюю, получается, юрисдикцию.  

– Собирайся, ангел, сходим, посидим с людьми.

Пришли в «У меня», хозяйка, Полина Андреевна, кивнула нам и показала глазами на свободный стол. Народу не так уж и мало, несмотря на будний день и неурочное время. Мы сели, Полина Андреевна, рассчитав компанию фабричных, подошла, улыбнулась и спросила басом, оглаживая передник с вышитым гербом города:

– Посидеть или отметить?

– И то и другое.

– Свиных ножек с хреном, водочки, вина, домашней настоечки и клюквенного морсу?

– И пирожных – попросила Ю.

– Под настойку? – уточнил я у Ю.

– Под морс.

Полина Андреевна удалилась, колыхаясь, как полагается хозяйке столь славного заведения, грудью и вторым подбородком. Зато, ввалилась компания местных одичавших юнцов, именующих себя – «Банда Дети Подземелья».

– О, дядя из Сити, городской, значит, – радостно объявил всем Гурамчик, человек без возраста и выражения лица, называющий себя цыганом.

– Ага, – он, да еще и с бабой, – подтвердил Отстой, здоровый лоб с четырьмя стальными кольцами в крыльях носа. Правая рука Гурамчика.

С ними еще три человека, видимо, ударный отряд.

– Наконец-то, – Ю улыбается – а то, хоть на стену от скуки лезь. 

– Але, недоклонированный, ты кого «бабой» назвал? – она поднимается из-за стола.

Все смотрят на нас. Я вздыхаю и откладываю в сторону пачку сигарет, я здесь снова начал курить. 

Ю выходит на оперативный простор.

– Не понял, – Гурамчик, как самый опытный, берет базар на себя, – тебе кто слово давал, самса? И, вообще, мы с бабами не трем, но если твой козлик не в состоянии отдуплиться, то мы можем и тебе разъяснить. Хором. 

Он ржет и поигрывает перед ней пальцами с золотыми перстными.

– Это что, метеорит? – Ю кивает на камень в перстне на среднем пальце Гурамчика.

– Где? – он выставляет палец перед собой и разглядывает камень.

– Вот здесь. 

Ю берет левой рукой выставленный в неприличном жесте палец и ломает его с противным треском, а когда Гурамчик начинает заваливаться назад, бьет атаману под ухо маленьким кулачком. Сухой такой удар, у Гурамчика что-то хрустит, и он падает башкой на ступеньки, ведущие к выходу на улицу. 

– Да что ж вы делаете?! – слышен бас Полины Андреевны.

Интересно, это она кому?

Отстой дергается вперед, но я встречаю его без затей – прямым в тупую морду. Три мальчугана, до этого расслаблено слушавшие партию Гурамчика, бросаются на нас с Ю. Один выхватывает дубинку-раскладушку и Ю, исполнив сложный пируэт, засаживает ему с разворота по голове ногой. Пацан улетает на соседний стол, сметая закуски. 

Остальных двоих я беру на себя: тому, что повыше и покрепче, бью в печень, потом в верхнюю губу и сразу локтем, тому, что поменьше, в глаз. Пока они наслаждаются, хватаю со стойки пластиковый ценник, размером со старинную бумажную книгу. Большому, торцом ценника – в горло, а Маленькому, перехватив снаряд двумя руками, с размаху, углом – еще раз в глаз, для закрепления, и в сердце. 

Все. 

– Господи, – произносит Полина Андреевна. 

Ю наклоняется и вырывает у Отстоя из носа одно кольцо.

– Трофей, – объясняет она окружающим.

17

Фигура Часовые

  Быть знаменитым некрасиво

  Б. Пастернак 

– У тебя же остались связи, – давит на меня Казимирыч. 

– Какие связи?

– В УБН.

Я смотрю на него с уважением. 

– А ты что думал, население пальцем делано? – Казимирыч рад. 

И Гуго доволен, они, кадавры безмозглые, хотят наладить поставку «буси» в Провинцию. В частности в Зяблич-на-Оке.

– Ты пойми, капитан, тут контингент готов, непочатый край для работы, через детишек этих подземных будем сбывать по сто килограммов в квартал. Пока Гурамчик в реанимации, всем заправляет Анна.

– Кто?

– Анна, – Гуго цыкает дырой в зубах, – шустрая отроковица.

– Что?

– Да не запаривайся ты: «кто», «что». Главное, скажи – согласен?

– Вы охренели?

– Опять двадцать пять.

Мы спорим битый час и никак не придем к какому-нибудь результату. Гуго с Казимирычем – за поставки, я и Жан – против. Жан сегодня одет, как мужчина, но все равно, выглядит – бабой. И как ему тут удается выживать.

– Я вот что подумал, пропадем мы все с вашим «буси». Да и слово какое-то неприличное, – Жанчик, нарочито беспомощно, хлопает глазами.

– А ты бы думал, как мужик – головой, а не…

Казимирыч похож на злобного и очень крутого предводителя шайки из доцифрового кино. У него даже пальцы подходящие – толстые и узловатые.

Скриншот экрана ИСУ Мак-дак:

«В начале XXI века, с развитием цифровых технологий записи и обработки изображений, появилось понятие «цифровой кинематограф» или «цифровое видео» (англ. digital video). Под этим термином понимают новый вид киносъёмки, когда кадры записываются при помощи цифровой камеры прямо на цифровой носитель данных или сканируется с кинопленки в цифровой вид. Технология классической кинопроекции заменяется либо Цифровым кино, либо с помощью фильм рекордера изготовляется высококачественный цифровой контратип (англ. digital intermediate) для последующей печати фильмокопий. Современные цифровые камеры обеспечивают высокое разрешение изображения и хорошую цветопередачу. Цифровые технологии также предоставляют большие возможности для использования видеографики и спецэффектов в кино».

– Дурак, – обижается Жан.

– Короче, капитан, или ты с нами, или извини-подвинься, – Казимирыч настроен решительно.

– Я подумаю.

– Подумай. До вечера.

Я встаю и выхожу из дома Казимирыча, где у нас проходило совещание, чтобы заглянуть к Ю в салон красоты. Она теперь там мастерицей работает, осваивает технологии вакуумной укладки и лазерной коррекции ногтей. Грустить, вроде, стала меньше.

Мимо меня тарахтит на скутере-прокси какой-то малец, оставляя за собой клубы черного дыма.

В Провинции, как ездили на нефти, так и ездят, причем на говенной. За что только воевали. Никакого тебе АТ, зеленой энергии и прочих технологий, один рейсовый автобус на метане плюхает, и то не далеко, ну, сколько баллонов на крыше разместишь? Километров на пятьсот. Казимирыч говорит: это вы там в Сити о себе беспокоитесь, атэ-хуетэ, а мы, как раньше – чем Бог послал, тем и пробавляемся. 

Зато гужевой транспорт опять получил большое развитие, лошадей в городе – полно. Ю уже бегала на разведку в конюшню, вернулась возбужденная, рассказывала без остановки про кобыл и жеребцов. Уговорила меня купить в будущем месяце лошадку Пенку, с которой она недавно познакомилась. Напирала на то, что отдают по мясной цене.

Но на работу устроилась в салон, вот и пойми этих женщин. 

Мало мне было проблем, теперь еще к «буси» и Казимирычу с Гуго, раскатавшим губы, прибавилась Пенка.  

Примерно с такими мыслями, я свернул к зданию, где находился салон, прошел три шага и уперся в улыбающегося Геру-оборотня.

– Оп.

– Привет, капитан.

– Ты чего людей пугаешь, Косматос?

– Я из центра с шифровкой, пароль сказать?

– Какой? 

– Я шучу, Володин, расслабься.

– Да? 

Гера улыбается. Тогда я говорю:

– А я ведь думал тебя – того.

– С чего бы?

– Так, перепутал.

Гера выглядит неплохо, пополнел даже, вот только одет как-то странно, в местный эквивалент пиджака – телогрейку на голое тело. 

– Под население косишь? – интересуюсь.  

– А я и есть население: Юриков Георгий Александрович, житель деревни Пульки.

– Юриков?

– Он самый.

– ПУльки?

– ПулькИ. 

– Ага, – я не знаю, что еще можно сказать.

– А ты, я слышал, контрабандишь потихонечку, – Гера все так же приветливо улыбается или думает, что улыбается или изображает на лице то, что считает улыбкой.

– Косматос, тебе чего надо?

– Мы же старые боевые товарищи, капитан, да и Михал Саныч Долгов, друг наш общий, просил тебе привет передать. 

– Ну и ему передай, взаимно.

– Ладно, Володин, дело есть, где тут можно спокойно поговорить?

– Пошли ко мне.

Дома мы сели за стол на веранде, чаю-кофе я не предлагал, и продолжили препирательства. Начал Гера:

– Две ваших конторы объединили в одну, и Гам-Газаряник ее, соответственно, возглавил. Сейчас там реструктуризация. 

– Я рад за него.

– «Буси» лепят тоннами, но пока официально не признали. 

– Угу.

– Гам, пока «бусю» не включили в реестр, хочет охватить Провинцию и срубить кредитов. У него еще какой-то раствор на подходе имеется. Ты – поможешь, он тебя изымет из розыска. Тебя, между прочим, по все Директории ищут.

– Что-то я не заметил.

– Это пока команду не дали: брать.

– Угу.

– Что «угу»?

– Ты-то ради чего стараешься, ветеран нефтяной?

– Старость не за горами, капитан, хочу отвалить отсюда.

– Куда? На Луну?

– В Равнинную поеду, куплю фанзу на берегу, буду рыбу ловить. Тебя в гости приглашать.

Скриншот экрана ИСУ Мак-дак:

«Фанза (от кит. фан-цзы), китайское жилище, каменное или саманное, на каркасе из деревянных столбов. В плане прямоугольное. Крыша двускатная, крытая соломой, черепицей, камышом. Ф. состоит обычно из трёх – пяти комнат. Входная дверь ведёт в кухню с очагами, которыми с помощью дымоходов отапливают комнатные каны (тёплые широкие нары, на которых сидят за низенькими столами или спят). Иногда каны отапливаются специальной топкой снаружи дома. Такой тип конструкции, характерный для сельского, отчасти городского населения в Северо-Восточном Китае, выработался в 7–10 вв. и в основных чертах сохранился до наших дней».

– Счастливого пути.

– Володин, если ты не станешь на него работать, он скажет – фас, и тебя возьму через сутки. Ты сам знаешь.

– А…

– А если поможешь, все обвинения снимут, из личного дела удалят, в службе восстановят и еще денег дадут.

– Я-то ему зачем?

– Должен же он кому-то доверять?

– Мне?

– А чего? В любой момент, бац, и – снова в розыск.

– И долго он так будет меня туда-сюда?

– Мы с тобой подстрахуемся, чтобы все прошло, как надо. Не беспокойся.

– Угу.

– «Угу», это да?

– Угу.

– Дай чего-нибудь пожрать.

18

Фигура Тир

Когда мы шли по городу вдвоем,

Мелькнуло пламя в капитанском взоре,

И мы решили, что линкор – пропьем,  

Линкор пропьем, но флот не опозорим

                   Поэт-матрос Никифоров

Стреляли из крупнокалиберного пулемета.

– Ты чего-нибудь понимаешь? – проорал я Гере.

Он помотал головой и залепил очередь из автомата, куда-то на звук выстрелов. У нас теперь тоже гамлеты, и Гера, хоть и в годах мужик, любит популять. А уж Гуго, так тот и спит с автоматом, что в, принципе, правильно, с оружием надо сродниться. Вот только Людка ругается, когда ей пламегаситель попадается под руку, вместо страстегасителя. 

Я теперь работаю водителем, доставляю медтехнику и лекарства на китайской метановой полуторке ХУ-3. Официальные поставки в Провинцию, от ихнего стола – нашему столу. Заодно и «буси», технология не сложная, в каждом грузовике –  пяток фальшивых коробок с лекарствами, а погранцам на КПП – плевать, то ли их подмазали, то ли, просто, плевать, слюной. Тут недалеко. До отстойника на стороне Сити технику довозят фурами, а в отстойнике мы подхватываем, перевозим через «полосу» и растаскиваем по точкам-городкам. Так что газа хватает, в конце маршрута, дозаправка и домой. Поэтому, когда раздался грохот пулемета, я, прежде всего, подумал, что сейчас рванут баллоны. 

Гера у меня числится экспедитором, а на самом деле, – налаживает сеть сбыта, и приглядывает за филиалом Газаряника. Это у них называется: «Разрабатывать южное направление». 

Мы с Герой лежим за машиной, ухнувшей в кювет, но, слава богу, не перевернувшейся, и гадаем, кто стреляет.

– Надо было в Сити возвращаться, в шестерки к Кам-Газарянику, а не тут население перевоспитывать. – Гера еще раз стреляет.

– Кончай палить, патроны жалко. 

– Да у меня их…

Грохот пулемета заглушает его слова.

– А?

– Я говорю, они что, охренели? Среди бела дня, на трассе директориального значения.

– Это проселок, Гера, и времени девять вечера.

– Как думаешь, кто?

Я в ответ пожимаю плечами.

– А чего делать будем?

– Подождем. Сами придут поглядеть.

И точно, минут десять спустя, послышалось, сначала движение, а потом и матерщина. Я выглянул из-за колеса: пара каких-то придурков, пригибаясь, подходила к машине, сжимая в руках, что-то вроде ружей.

– Вырубаем и допрашиваем? – спросил я у Геры. 

Он кивнул. 

Мы подождали, когда они подойдут вплотную, выскочили, навернули налетчикам по ушам и оттащили за машину. Парни, лет по девятнадцать-двадцать, Гера перевернул одного на спину, постучал по щеке, а когда тот открыл глаза, спросил:

– Вы кто такие?

Пацан, без задева, выдал:

– Пошел ты на хуй!

Гера вытащил нож и провел юноше по лицу лезвием, от виска, через угол глаза и щеку, до подбородка. Кровь чуть помедлила, и потекла. Пацанчик  дернулся, но промолчал.

– Да он обдолбанный, – сказал мне Гера.  

– Может, просто, мужественный?

– Дай-ка второго.

Второй, прижатый мной к земле, и наблюдавший за Герой, вывернув морду, повторил заклинание:

– Пошел ты на хуй.

– Это что, позывные какие? – удивился Гера. 

– Поколение метадона. 

Скриншот экрана ИСУ Мак-дак:

«Метадо;н (6-(диметиламино)-4,4-дифенилгептанон-3) — синтетический лекарственный препарат из группы опиоидов, применяемый как анальгетик, а также при лечении наркотической зависимости. Химическая формула: C21H27NO.

Синонимы: амидон (amidone), анадон (anadon), фенадон (phenadone), долофин (dolophine), физептон (physeptone), гептадон (heptadone).

В Директории метадон входит в Список Перечня наркотических средств, психотропных веществ и их прекурсоров, подлежащих контролю в Федерации Конгломерата (оборот запрещён)».

Гера вонзил нож пацану в паховую мышцу и повернул. Пацан дернулся и заорал.

– Нет, не обдолбанный, – констатировал Гера. – Кто такие и чего надо? – Гера снова занес нож.

Пацан, зажимая рану рукой, посмотрел на него с нескрываемой симпатией и выпалил:

– Вам пиздец, козлы, мы – «Дети подземелья», и мы вас порвем всех в лоскуты, порежем как шкурку!

– Ничего не понимаю, мы же с вами работаем?

– Мы левое крыло.

– Чего?

– Отпусти нас, гнида, и тогда мы вас пощадим.

– Что-то сложно все, Володин, как считаешь?

– Что тут сложного, это – левое крыло банды "Дети подземелья", возглавляет его Анна, а у нас договор с ихним центром, которым командовал Гурамчик, которого Ю оприходовала.

– Есть еще крылья? – Гера почему-то спрашивал у меня.

– По логике вещей, должно быть правое.

– Правое есть? – спросил я у пацана.

– Отпустите нас, уроды, иначе вам всем – пиздец!

– Этот останется здесь – Гера кивнул на первого допрашиваемого, которого я держал на прицеле, а ты вали к своим, и скажи, чтобы не стреляли. Если еще раз стрельнут, мы твоего подельника – убьем. Понял? – Гера отпустил пацана.

Тут, как раз в тему, загрохотал пулемет. Пули ложились гораздо выше нас.

– Чего это они? – спросил я у пацана с разрезанным лицом.

Но он мне ничего не ответил, зато второй в очередной раз выматерился.

– Вали давай – поторопил его Гера.

– Пусть позвонит, – предложил я.

– Они не поверят.

Пацан начал выбираться из кювета, а когда вылез на дорогу и выпрямился в полный рост, замахал руками и скрылся из глаз, прихрамывая. Штаны у него были все в крови.

– Подождем чуть-чуть. У тебя кроме Гюрзы, что еще есть? – Гера набивал магазин патронами.

– «Крыса».

– Джентльменский набор. Чего там видно?

– Ничего.

– Ладно, ждем.

Ждать пришлось почти полчаса, потом с дороги заорали:

– Не стреляйте! 

И к нам спустилась делегация: три разновозрастных парня и девушка лет двадцати, надо думать, та самая Анна. Раненого в пах пацана с ними не было. Анна была одета в высокие черные кожаные сапоги, кожаные же брюки и белую блузку. Длинные густые русые волосы, яркая флуоресцентная помада и татуировка какого-то орнамента на верхних веках. Больше всего меня поразили длинные ногти с кровавым маникюром и деревянная кобура старинного маузера на боку.

Скриншот экрана ИСУ Мак-дак:

«Маузер К96 (нем. Mauser C96 от Construktion 96) — немецкий самозарядный пистолет, разработанный в 1896 году.

Вопреки названию, пистолет был разработан не самим Паулем Маузером, а братьями Федерле (Feederle): Фиделем, Фредериком и Жозефом. Фидель Федерле заведовал экспериментальным цехом оружейного завода «Маузер» (Waffenfabrik Mauser), и новый пистолет, который вначале назывался P-7.63 или пистолет Федерле, был разработан без ведома П. Маузера. Тем не менее, в 1896 было начато производство, которое продолжалось вплоть до 1939. За это время было выпущено более миллиона пистолетов C96[3]. Пистолет был запатентован на имя Пауля Маузера в Германии в 1895 г. (немецкий рейхспатент № 90430 от 11 сентября 1895 года)[4], в Великобритании в 1896 г. После заключения Версальского договора, когда Германии было запрещено производить оружие калибром более чем 7,96 (7,62) мм производство модели К-96 развернула испанская фирма «Астра», которой принадлежит большая часть моделей пистолета К-96. Пистолет Маузер К-96, знакомый всем по кино про революцию — это так называемая модель «Боло» (большевистский) под патрон 7,63;25 мм Маузер, — последний впоследствии даже был принят на вооружение РККА в несколько модифицированном виде как 7,62;25 мм ТТ».

19

Фигура Стрелка

…а Германа все нет

  А.С. Пушкин

Из Сити прикатили специалисты по переговорам, в усиление Гере, договариваться с местными повстанческими силами, в лице центра и двух крыльев банды «Дети подземелья». Центр возглавляет Отстой, вместо все еще находящегося на лечении Гурамчика, Левое крыло – Анна, а Правое крыло никто не возглавляет, потому что это крыло, вроде, есть, а, вроде, его и нет. Ситуация запутывается еще тем, что Отстой со своими орлами хочет повышения процента за реализацию наркоты, а Анна – долю в бизнесе.

 Трут второй день, результатов – ноль. В перерывах между дебатами ходят обедать в «У меня», где, в связи с заканчивающимся  летом, Полина Андреевна подает ботвинью. А мы с Анной играем в городки на площадке за гаражами. Это такая старинная провинциальная игра, и Анна – местный чемпион, метает биту, как элитный снайпер-прилипала, разнося выстроенные фигуры вдребезги с одного броска.

– Тут главное – глазомер иметь, Лева. 

– И силу?

– Можно и так сказать.

Скриншот экрана ИУС Мак-дак:

«Городки; — славянская народная спортивная игра. В этой игре необходимо с определенных расстояний «выбивать» прицельным метанием палки «города» — фигуры, составленные различным образом из пяти цилиндрических чурок, называемых «городками».

Игра существует более двух столетий.

Первые достоверные сведения о распространении у русских игры в городки относятся к началу XIX века. Это цветные гравюры, содержащиеся в нескольких западноевропейских изданиях и сопровождаемые кратким описанием русской народной забавы. По этим публикациям можно судить, что к началу XIX века игра в городки (или рюхи) была распространена по всей России и имела свои правила. Поэтому возникновение игры в городки следует отнести к середине или к первой половине XVIII века. Эта игра зародилась в гуще русского народа и распространилась как среди крестьянства, так и среди городских жителей».

– Учись, Володин, – добавляет Анна, – пока жив.

Все считают, что я на стороне Гам-Газаряника, а на самом деле, в лучшем случае, мне все равно, а в худшем, – я против всех. 

Ю все больше время проводит в своем салоне и на конюшне, мы почти не видимся днем, только перезваниваемся иногда, но тем не менее исправно обмениваемся впечатлениями по ночам, подробно и по нескольку раз. Ю говорит, что воздух Провинции необыкновенно способствует обмену. 

 На третий день терок, когда более или менее договорились, решили собраться в заведении Полины Андреевны под вечер, подписать соглашение. Со стороны Сити – два спеца, Гера, я и Казимирыч с Гуго, со стороны центра – Отстой с братвой, а со стороны Левого крыла – Анна и товарищи.  

Собрались в семь вечера, арендовав все помещение – чужих не было, сели за стол переговоров (два сдвинутых), а Полина Андреевна ушла, оставив ключи Казимирычу.

– Значит, договорились? – спросил спец по имени Вук.   

– Нам пятнадцать процентов, – ответил Отстой, вставивший, кстати, в нос новое кольцо, взамен вырванного Ю.

– Да.

– А нам – долю, – заявила Анна и зачем-то посмотрела на меня.

– Какую долю? Опять? – второй спец, Виталий, привычно возмущается, – мы же договорились?

– Долю в пятнадцать процентов, – Анна довольна.

– Вот что, девка – говорит Казимирыч – ты борзей, да меру знай, пятнадцать процентов на всю вашу шайку-лейку, и делите между собой как хотите.

Анна хочет что-то сказать, но все это обговорено уже сто раз и она просто наливает себе домашней настойки из ревеня.

– А нам  –  десять, за доставку, – продолжает Казимирыч, обращаясь к спецам.

– Итого – двадцать пять, – подводит итог Гера.

– Хорошо, – спец Виталий смотрит на Вука.

Тот закрывает и открывает глаза.

Раздается общий, едва уловимый, выдох, и народ начинает пить и закусывать.

Я сижу спиной к входу, между Герой и Анной, которая хлебает всю ту же ботвинью, напротив нас Отстой с братвой, с одного торца стола – спецы, с другого – Гуго и товарищи из Левого крыла.

– Ты чего не ешь? – спрашивает у меня Гера.

– Угу.

Я беру ложку, и тут Отстой говорит:

– Нам Левое крыло – похеру!

– По херу – больно, – Анна кладет ложку на стол и внимательно смотрит на Отстоя.

Он продолжает ерепениться:

– Пятнадцать процентов – наши! – Кольца у него в носу шевелятся.

Мне кажется, Отстой плохо понимает, о чем вообще речь. Ему главное, добиться преимущества, хотя бы на словах, а потом он будет послушно толкать дрянь среди молодежи нашей и соседних Территорий, получать свои кредиты, двигаться заныкаными «буси» или «спудом», и чувствовать себя королем жизни.

– Выясните все это без нас, – Вук недоволен, ему все уже надоело.

– И без нас, – влезает Гуго.

– Но теперь товар будет поступать централизованно? Володин привозит и скидывает у Казимирыча, так? – спрашивает Анна. 

– Так.

– Каждый берет половину, реализует и оставляет себе процент?

– Да.

– Зачем вам эти идиоты? – Анна смотрит на Вука с Виталием, а потом, чтобы было понятно, кого она имеет в виду, на Отстоя и братву.

– Ты кого идиотами назвала?! – вскакивает из-за стола и орет Отстой.

Вместе с ним вскакивают два его бойца. Все остальные продолжают сидеть, правда, уже никто ничего не ест.

– Вас, заморыши, – Анна тоже поднимается.

У Отстоя в руке пистолет, и хотя, строго-настрого, договаривались прийти без оружия, и Казимирыч лично обыскал каждого при входе, разве тут уследишь.

Я падаю на пол.

Кульминационный момент наступил, три дня они мотали нервы друг другу и всем окружающим.

Открывается незапертая дверь, и я успеваю увидеть Ю, которая спрашивает:

– Лева здесь?

Потом раздаются выстрелы, похоже, со всех сторон. Отстой пуляет в Анну, и она приземляется на пол рядом со мной. Я откатываюсь с линии пистолетного огня, но попадаю под автоматный. Это Гуго, вытащив из-за стойки заранее спрятанного там гамлета, бьет по братве Отстоя. Братва стреляет в ответ, откуда у них столько оружия? Я один, что ли, все честно оставил дома? 

Казимирыч залез под стол и не шевелится, прикрыв голову руками. Товарищи из Левого крыла, похватав со стола колюще-режущие предметы, идут в рукопашную на братву. Гера держит в руке ствол, водит им из стороны в сторону и не знает в кого стрелять. Спецы, вообще, куда-то испарились. Я, не вставая, каким-то полуперекатыванием, отступаю к дверям и правой рукой натыкаюсь на тело. И сразу понимаю.

Это – Ю. 

Пуля Отстоя попала ей между грудей.

Вдруг наступает тишина.

20

Фигура Пулеметное гнездо

 Бутылки откупоривают на специальном столике, горлышко протирают салфеткой и с разрешения гостей напитки разливают в фужеры. Первыми обслуживают женщин. При этом официант должен стоять с правой стороны от гостя и держать в правой руке бутылку таким образом, чтобы ее этикетка была видна гостю.

Из учебника официанта

Вчера мы похоронили Ю, Гуго и одного из Аниных парнишек. Отстоя с его братвой пусть хоронит, кто хочет, нам все равно. Впереди длинная война, но пока перемирие. Мы сидим у Казимирыча дома. Людки не видно, Казимирыч говорит, что после похорон отправил ее к своей сестре Ружене в соседний город. Казимирыч как-то резко состарился, сидит, пьет самодельное вино. Гера ему помогает, а Анна молчит, глядя в окно. 

Спецы уехали в Сити, докладывать Гам-Газарянику о провале переговоров, обещали вернуться с подмогой из ККэСа, сказали:

– Привезем штурмовиков, мало вам не покажется.

Наверное, Гам-Гамзарянику хватит влияния, чтобы организовать рейд, он же теперь глава единственной службы, осуществляющей контроль над распространением наркоты на нашей немаленькой Территории. Под ним все отделения местных субъектов, а над ним только Совет Директории, но он далеко, не в Чайнараше.   

Говорить нечего, мы допиваем, прощаемся с Казимирычем и расходимся. Перед тем как расстаться, Анна спрашивает меня:

– Ты теперь как?

– Вернусь в Сити – убью генерала.

– Этого, как его, Гам-чего-то там?

– Да.

– Я с тобой.

Мне все равно.

Я догоняю Геру, и мы идем ко мне, выпить еще. Похоже, начинается дождь, сейчас мы допьем все, что у меня есть, потом сходим к Полине Андреевне, возьмем еще и снова выпьем. А утром я умоюсь водой, которая в Провинции еще не так жестко лимитирована, как в Сити, побреюсь, возьму «крысу» с Гюрзой и отправлюсь в гости. К старому знакомому, генералу-майору Гам-Газарянику, который ответит за все. В частности, за смерть Ю. Нет, прежде всего, за смерть Ю. И только за смерть Ю, на остальное мне плевать, как тем погранцам. 

Будит меня Анна:

– У тебя чего дверь не закрыта?

– А?

– Вставай, поговорить надо.

– Сейчас, – я поднимаюсь, потом сажусь обратно. 

– Ну?

– Сейчас.

Собираюсь с силами, встаю, и, шлепая босыми ногами, иду на кухню, где умываюсь. Потом лезу в шкаф, нахожу «Гуру», глотаю две капсулы, запиваю водой из крана. Меня тут же вырывает в раковину.

– Ну, ты, капитан, даешь, – говорит Анна и протягивает мне салфетку.

Я вытираюсь.

– Что?

– Есть план.

Анна смотрит мне в глаза, у нее они зеленые, если это только не контактные линзы. Она коротко подстриглась и стала выглядеть еще моложе; молодая серьезно настроенная предводительница Левого крыла  банды малолеток.

– Почему «Подземелья»? – спрашиваю я.

Пожимает плечами.

Она твердо решила ехать со мной, причину не объясняет, предлагает:

– Здесь сядем на Рейсовый, пересечем «полосу», а там на такси-кар.

– Ну?

– Приедем – разберемся.

«Такси-кар». Я не знаю, в курсе ли она моих ситивских проблем, розыска и прочей бодяги, но помощник мне может пригодиться, главное, чтобы не превратилась в обузу. Пыл мой немного поутих, но желание добраться до генерала осталось. Сделать это будет нелегко, тем паче Гера ехать отказался, как и Казимирыч.

Гера мне сказал: 

– Хватит, капитан, с меня, фанзу-не фанзу, но на жизнь в кантоне хватит, у китайцев сейчас, сам знаешь,  какое твердое положение, поеду в Гонконг-Ганьсу. В крайнем случае, устроюсь дзин-рикшей, как старые русские офицеры. Была такая традиция: офицеры проигравшей армии бежали в Китай и работали там рикшами.

– Рикшами?

– Ну, или еще кем.

Скриншот экрана ИУС Мак-дак:

«Ри;кша (сильно искажённое дзинрикися — яп.人力車, где первый иероглиф означает «человек», второй — «сила», третий — «повозка») — вид транспорта, наиболее распространённый в Восточной и Южной Азии: повозка (чаще всего двухколёсная), которую тянет за собой, взявшись за оглобли, человек (также называющийся рикшей). Повозка, как правило, рассчитана на одного или двух седоков».

На том и порешили. Мы с Анной собрались, попрощались с Герой и Казимирычем, который, в последнее время, окончательно перешел на малопонятный язык из смеси русского, польского и араку, и сели на остановке возле магазина на Рейсовый.

– Передай еще раз мои соболезнования Людке, – попросил я Казимирыча.

А Гере пожал руку.

Рейсовый, с приваренным, вместо вырванной солнечной батареи, дополнительным газовым баллоном, тронулся, я откинул голову на подголовник и посмотрел на Анну.

– Только попробуй назвать меня Нюрой, хоть раз, – сказала она, тем самым подводя черту.

И отвернулась.

За окном полз индустриальный пейзаж с редкими вкраплениями одиноких деревьев. Огромная ржавая цистерна или вкопанная в землю рельса, а рядом березка, через сто метров – еще одна.

Когда подъехали к КПП, ленивые обычно погранцы вдруг проявили непонятную активность. Один, тот, что поднялся в салон, принялся проверять документы, а второй пялился в экран компа и тыкал в него пальцем, листая. Проверяющий шел вдоль рядов кресел, задавал обычные вопросы: есть ли контрабанда (сигареты, водка, консервы, контрафактные носители и т.д.), сканировал карты. 

Улыбался и поправлял сползающий автомат.

Я почувствовал, как напряглась Анна.

– Куда ты хочешь сходить в Сити, дорогая? – спросил я у нее.

– В зоопарк, – ответила Анна.

Погранец приближался, Гюрза у меня в кобуре, почти физически увеличивалась в размерах, наконец, солдатик дошел до наших кресел.

– Документы, пожалуйста?

Я протянул мультикарту гражданина, он взял ее в руку, провел сканером, посмотрел на напарника, который уже стоял в передних дверях, и сказал:

– Попрошу выйти из транспорта, – и сделал шаг назад.

Напарник направил автомат на меня.

Мне очень хотелось сказать: в чем дело? Но я сдержался, кивнул и стал приподниматься. 

21

Фигура Рак

Король жив

  Лунь про Элвиса

Сити покупает воду у Провинции, не стану утверждать, что буквально платит кредитами, но все знают, что провинциальные сепаратисты сумели пропихнуть закон об ограничении объемов на поставки питьевой воды в города. А Совет Директории сам торгуется водой направо и налево с теплыми странами и жестко пресекает водную эмиграцию, поди, разберись тут.

Погранцы терли именно об этом, а я сидел прикованным к стальной скобе в стене и пялился в пространство. Мои Гюрза, «крыса» и айфон с мультикартой лежали у пограничников на столе, они только что отрапортовали о задержании находящегося в розыске Володина Льва Николаевича и ждали конвой. Рядом с компом – бумажная газета «Жэнминь жибао», эти солдатики, похоже, иероглифическое письмо знают назубок.

– Ага, я и так плачу за воду по семьдесят пять кредитов в месяц, по счетчику, между прочим – солдатик, что проверял документы, был родом из Сити.

– У тебя шеститарифный? – интересуется у него напарник, лейтенант, лет двадцати трех, с выбритым, как любят у них в войсках, личным номером на затылке. У него это – 22-А-42. Долго такой, наверное, выбривать.

– Угу.

– Чего-то конвоя нет.

– Сейчас приедут. Иди, глянь, что там.

– А что там? 

– Иди.

Солдатик берет автомат и выходит, лейтенант поворачивается ко мне, сообщает:

– У вас нет права на звонок.

Я молчу.

– Но вы можете позвонить, – он кивает на айфон.

Продолжаю молчать. 

  – Если не знаете номер-код, могу подсказать.

 Он протягивает мне аппарат. Я смотрю на лейтенанта, тот некоторое время держит айфон в руке, потом кладет его на стол:

– Наше дело предложить.

Открывается дверь, заходит солдатик в сопровождении сержанта конвоя. Здоровый сержант, мясистый, с редкими светлыми усиками, морда, как у спившегося Лао Цзы, в руке скрутка. Конвоир молча расписывается в документе: «сдал-принял», сгребает со стола вещдоки, кивает, чтобы меня отстегнули от скобы, выворачивает мне назад руки и затягивает скрутку, толкает вперед. Я делаю шаг, а он дышит мне на макушку, выше на полторы головы, выходим из будки погранцов, впереди машина конвоя. Второй конвоир стоит около распахнутой двери, протягивает лапу, чтобы схватить меня за отворот куртки, погранцы глазеют, лейтенант говорит:

– Надо было позвонить.

Меня запихивают в машину, хлопают дверцы, мы пересекаем указатели и въезжаем в Сити. 

Добираемся до мрачного строения, где конвой сдает меня с рук на руки. 

Теперь я сижу в одиночном боксе гаупвахты при казарме конвойно-оперативного подразделения внутренних войск. Гауптвахта старинная, стены – бетонная шуба, металлическая шконка-кровать и дыра в полу – унитаз, над дырой, из стены торчит кран. В углу, вмурованная в пол, тумба, предназначение ее не ясно.  

У меня отобрали шнурки от кроссовок, сняли с шеи бляху с личным номером офицера упраздненного УБН, но взамен выдали прозрачное от ветхости одеяло, которое я бросил на кровать. Я здесь уже третьи сутки, и по закону мне пора предъявлять обвинение, обозначая меру пресечения. 

В основном, я лежу и смотрю в потолок, иногда хожу по периметру бокса, но особо тут не разбежишься, помещение размером два на два, так что, скорее, мои движения замкнуты на маршруте: дверь – противоположная стена.

Кормят один раз в день, идентифицировать еду мне не удалось. Какая-то химия с добавками, разведенная водой. Не пахнет.

Туалетной бумаги нет, и я мою задницу из крана.

Другое дело, что с такой еды в туалет больно-то и не походишь.

Мысли у меня в голове, в основном, крутятся вокруг незавидного положения, в которое я попал. То, что сдал меня, в очередной раз, Гам-Газаряник, понятно и без дополнительных разъяснений, а вот нахрена он это сделал, я не знаю… И еще вокруг Луны… В следующем году начнется ее дележка и открытая эксплуатация, у меня даже мелькает идея, устроиться на какой-нибудь лунный завод в охрану или работягой. Но я быстро прогоняю ее, как неперспективную, на фоне нынешнего расклада. Кто знает, чем все кончится, может, посадят, а может, и убьют при попытке к бегству или еще как.

Скриншот экрана ИУС Экстенса:

«Луна; — единственный естественный спутник Земли. Второй по яркости объект на земном небосводе после Солнца и пятый по величине естественный спутник планет Солнечной системы. Также является первым, но не единственным небесным телом, помимо Земли, на котором побывал человек. Среднее расстояние между центрами Земли и Луны — 384 467 км (0,00257 а.е).

Слово луна восходит к праславянской форме luna < и.-е. louksn;; «светлая» (ж. р. прилагательного louksn;s), к этой же индоевропейской форме восходит и латинское слово l;na «луна». Греки называли спутник Земли Селеной (греч. Σελήνη), древние египтяне — Ях (Иях)».

Открывается дверь, солдат в форме внутренних войск, черный берет, надвинут на самые брови.

– На выход.

Руки за спину – лицом к стене – все дела, мы идем в комнату для допросов. Наверх по лестнице, пара поворотов направо, дверь, конвоир открывает, докладывает, я захожу. За столом сидит мужик, на вид – лет тридцати, в костюме с галстуком, и со странно подергивающимся чуть азиатским лицом. 

– Проходите, Володин, садитесь.

Я сел и сказал:

– Капитан Володин.

– Уже нет.

– Жаль.

– Следователь Службы безопасности при Совете Директории  Савельев-Канши, – представился мужик и погладил монитор, пролистывая документы.

– Что можете сказать по поводу задержания?

– Кого?

– Вас.

– Полностью согласен.

– С чем?

– С ним.

– Вы что ваньку валяете, Володин, не наигрались еще?

– Во что?

– Значит, так, – у мужика лицо совсем разыгралось: левая бровь взлетает вверх, а правый угол рта – вниз.

– Что это с вами? – перебил я следака.

– Пересадка тканей с частичным восстановление мышц.

– И где так?

– Пересадили?

– Сожгли.

– Володин, прекратите кривляться, здесь вопросы задаю я. Иначе, запоете не так.

– Я петь вообще не умею, начальник, – голоса нет.

Не знаю, зачем я изображаю из себя битого каторжника.

– У меня есть к вам предложение, – продолжает Савельев-Канши, – вы даете полный расклад, а я вас освобождаю. У меня есть такие полномочия.

Мы помолчали.

– От генерал-лейтенанта Гам-Газаряника – уточняет следователь. 

Опять помолчали. Гама повысили, значит.

– В противном случае, поедите на Итуруп рубить рений.

Тут я не выдерживаю:

– Так его все-таки рубят?!

– Я точно не знаю, может быть.

– Мне надо подумать.

Еще бы не надо, я и понятия не имею, о чем он.

– У вас есть пять минут.

– Э-э-э, а какой расклад-то? По какой теме?

– Сами знаете.

– Нет.

– По факту смерти сотрудников патруля, командиром которого вы являлись.

Интересно на Луну летают.

22

Фигура Самолет

    Я помню тот Ванинский порт…

    Народная песня

Скриншот экрана ИСУ Экстенса:

«Я помню тот Ванинский порт» — популярная народная песня времён СССР, которую иногда называют Гимном колымских заключённых. Время написания точно не известно. Колымский сиделец А.Г. Морозов утверждал, что слышал эту песню осенью 1947 и датирует её 1946-1947 гг. (строительство Ванинского порта было завершено 20 июня 1945 г.) Приписывалась (и самоприписывалась) целому ряду авторов, в том числе репрессированным поэтам Николаю Заболоцкому, Б. А. Ручьёву и даже расстрелянному в 1938 Борису Корнилову. Магаданский литератор А.М.Бирюков подробно исследовал вопрос авторства песни и с большой убедительностью показал, что её автором является Константин Константинович Сараханов».

С Савельевым-Канши мы не договорились, и я продолжаю париться на «губе». Вчера, на очередном допросе, он, наконец, признался:

– У вас есть информация, в которой крайне заинтересован генерал Гам-Газаряник. Поделитесь, и можете быть свободным.

Я ответил, что не понимаю, о чем речь, и тогда Савельев-Ганши объявил, что меня переводят во внутреннюю тюрьму ККСа.

– А там совсем другой коленкор, – припугнул следак.

Морда у него дергается все сильнее.

– А то.

На следующий день тот же конвоир, по крайней мере, берет у него так же натянут на глаза, сопроводил меня в машину.

Хлопнула дверь, и мы поехали. Минут через двадцать, когда дорога шла по более-менее пустынному отрезку шоссе, из маленького придорожного кафе для водителей двадцатичетырехколесных тягачей  в нас залепили из древнего, как дерьмо мамонта, РПГ-18. Чуть впереди конвойной машины. Спасибо не из ПЗРКа Моцарт. 

Когда подбросило, я врезался головой в крышу, потом машина перевернулась, я врезался головой в борт и, напоследок, приложился о переборку, отделяющую кабину от «стакана». Удары моего тела о металл конвойной машины красиво наложились на грохот противотанковой гранаты.

В ушах звенело. Кто-то пару раз стрельнул, а потом дверь машины взорвалась. 

Разгоняя дым руками, на меня смотрел незнакомый парень в зеленоватых очках-сканерах.

– Жив?

– А? – я ни хрена не слышал.

– Пошли?

– Куда?

– Капитан, времени нет дискутировать, – он протянул мне руку.

Я вылез на божий свет.

– Левое крыло?

– Что? – парень тащил меня за рукав.

Мы сели в огромную, как самосвал, машину на бензиновом ходу, русский внедорожник Опричник, Анна улыбнулась мне из-за руля и притопила педаль газа.  

– Все-таки, – Левое крыло.

– Нет, – она как-то чересчур интенсивно крутила руль, – это просто  камрады.

Выстрелов слышно не было, камрад, вытащивший меня, снял очки, представился:

– Лунь.

– Привет.

Он пожал мне руку. Крепкий, явно тренированный, судя по движениям, боец. Из новомодных гаджетов – вживленный в голову айпод, похоже, включенный на ретрансляцию. 

– Почему РПГ?

– Что сумели достать.

– Почему вообще из него?

– Так в кино всегда делают, – ответила Анна, – мы решили, что так и полагается.

– Нормальный способ, – добавил Лунь.

– Угу.

– Сейчас оторвемся – и на базу, – успокоила Анна.

– На такой машине самое оно, – согласился я.

Базой им служило заброшенное помещение бани, куда мы, разминувшись с парой полицейских машин, приехали часа через полтора. Как ни странно, Опричник сделал свое дело, видимо, полицейские решили, что на такой здоровой машине скрываться с места преступления способны только полные идиоты. Что было недалеко от истины. 

– Штаб повстанческой армии? – спросил я у Анны.

– Просто – база.

– Почему баня?

– Лунь говорит, когда в двадцатые наступил водяной кризис, тут много всяких бань и саун позакрывали. 

– То есть мыться-то в ней нельзя?

– Нет, а ты хочешь помыться?

– Не откажусь.

Анна провела меня в комнату, где висел бак с водой, я умылся, а потом огляделся. Наверное, здесь было служебное помещение: остатки труб, железные емкости разного объема, вырванная с мясом проводка, чугунная ванна. На стенах – зеленая плитка. 

Вышел к ребятам. Они накрывали на стол, в бывшей комнате отдыха, так они назывались, эти помещения. Вообще, уютно, за окном – темнеет, бродят дикие звери, на севере собирается гроза, а здесь – мягкий свет лампы на аккумуляторных палочках, стол, накрытый клеенкой. На столе: бутылка спиртного, консервы с симулированными бычками в томате, пачка контрафактных сигарет, биохлеб. Анна – улыбается, Лунь – разливает, какой-то очередной камрад откладывает в сторону промасленную тряпку, которой вытирал руки, и берет стакан. В углу – койка из ящиков, накрытых листами полиуритана, застеленная армейскими одеялами. Мир и покой. Дверь надежно заперта. Много оружия на случай нападения. Защищенность.

Тут-то нас и накроют.

Я выпиваю первую порцию.

– За удачу! – Лунь еле успевает сказать тост.

– Всяко.

– За нас, – молодой камрад пьет.

– За тебя, капитан, – Анна кивает.

Немного вразнобой, но – ладно. Я наливаю сам себе вторую.

– Дадите какой-нибудь пистолетик? – спрашиваю я у Луня. 

Он кивает камраду, а мне предлагает:

– Куда спешить? Посидим, поедим, выпьем, а завтра все обдумаем.

Камрад возвращается и протягивает мне турецкую Зигану под люгеровский патрон.

– Ничего себе, – говорю я.

Камрад доволен произведенным эффектом.

Я выщелкиваю магазин, он – полон.

– Откуда?

– С исламской Территории, есть все прибамбасы.

– Мне без надобности.

Потом мы пьем и болтаем, как компания приятелей, но мне мешает радоваться уюту и выпивке раздирающий изнутри грудь рак (?), краб (?) ненависти, со стальными клещами. Даже дышать больно. Хочется вскочить и бежать, сметая все на своем пути, добежать до генерала и разрядить в него весь магазин, так, чтобы пули рвали плоть. Это я пьяный уже, что ли? Что-то повело не туда. Вроде, никогда не отличался особым садизмом. Так, что это у нас? Килечка? Нафиг. А это? Во! Еще чуть-чуть, и все.

Я поднимаюсь из-за стола, собираюсь с силами и говорю, как можно четче:

– Я, ребята, что-то устал сегодня, пойду, – прилягу.

– Я провожу, – вызывается Анна.

Почему бы и нет.

Мы идем с ней по каким-то коридорам, куда-то сворачиваем, я натыкаюсь на углы, она держит меня за руку, что-то говорит, но я уже не слышу, я – уснул.

23

Фигура Серп

 Серая мышь – это серая мышь

  Пафик Пулькин, камрад.

Проснулся оттого, что болела рука, болела, потому что закинул за голову – затекла. Рядом лежала Анна, я, некоторое время, разглядывал узоры на ее веках, а потом кое-как вытащил руку, и Анна зашевелилась, улыбнулась. Начинается, подумал я, растление малолетних, часть первая. Мы лежали голыми, укрытые опять же армейским одеялом.

– Даже не начинай, – прохрипел я, мучаясь с тяжелого похмелья.

Анна что-то сказала в ответ.

– А? – тут меня замутило по-настоящему.

– Иди, говорю, умывайся.

– Я не помню куда.

Анна отвела меня во вчерашнюю подсобку с проводами и трубами, я поблевал в ведро, умылся, вытер лицо и спросил:

– Кофе есть? Лучше настоящий.

– Настоящего нет. И ненастоящего тоже.

Мы пошли в комнату, где за столом уже сидели Лунь и камрад.

– Утро давно, – сообщил камрад.

– Угу, – добавил Лунь.

– Похмеляться будешь? – камрад протягивал стакан.

– Не буду, – мужественно ответил я и добавил, – какой план?

– Сейчас позавтракаем и расскажем, – Лунь жевал биохлеб с выдавленной из тюбика томатной пастой.

От вида еды меня снова замутило.

– Давай, – я взял у камрада стакан и выпил.

Камрад, которого я вчера не успел разглядеть, оказался пацаном лет двадцати, среднего телосложения, с серьгами в обоих ушах, одет в камуфляж, на пальце – обручальное кольцо. 

Выпитое рванулось обратно.

– Что это?

– Спирт девять.

– Еб.

Я еле удержал алкоголь внутри.

– Значит так, – начал Лунь, – план такой. Сейчас берем все необходимое, садимся в машину и едем на адрес твоего приятеля. В поселок «Буратино-2». Там выцепляем клиента и, по обстоятельствам, или мочим на месте, или вывозим в промышленную зону и, все равно, мочим. 

– Зона же за полосой.

– Есть путь.

– А тебе-то это зачем? – мне и вправду было интересно.

– Террор в чистом виде.

Что-то Лунь не очень похож на пламенного идеалиста, сидит здесь где-то подлинный интерес, интимный. Но пока они помогают, мне – все равно. 

Я сжевал кусок хлеба, и мы поднялись. Камрад с Лунем пошли укладываться, а Анна спросила:

– Как себя чувствуешь?

– Нормально.

– Что-нибудь помнишь?

– Все.

– Все?

– Все.

– А что «все»?

– Как честный человек, я обязан на тебе жениться.

Она засмеялась:

– Дурак ты, капитан, но я подумаю. 

Глубокой ночью, выехав только под вечер и проведя в дороге пару часов, мы оказались перед тем забором, где, в другой жизни, Парфен залепил мне по челюсти пистолетом. 

– Перелазим, добегаем до дома, вырубаем охрану, берем генерала, уходим. Все ясно? – Лунь смотрел на нас.

На голове у него был присобачен тепловизор. Анна была в черной куртке с капюшоном, а камрад все в том же комке. 

– Там собака, маленькая, – ответил я – а могут быть и большие, и детекторы движения и сигнализация, и, просто, куча мордоворотов из его окружения.

– Не усложняй, капитан, задачу, на самом деле, все всегда гораздо проще, чем показывают в кино. Вперед!

Ну, вперед, так вперед, мы перелезли через забор, пригибаясь, пересекли приснопамятный бор, перепрыгнули условный заборчик, непосредственно перед домом Гам-Газаряника, и остановились тяжело дыша. Не все, конечно, дышали как загнанные, но я – точно. 

– Так, – прошептал Лунь, – пока все по плану. Сейчас Пафик откроет дверь (вот, значит, как зовут камрада), мы войдем, обезвредим охрану, и – наверх. В спальню. Брать. 

Пафик поковырялся с замком, на удивление быстро справился, и толкнул дверь. Все трое ворвались в дом, упали на пол и перекатом раскатились в стороны, выставив перед собой оружие. Я подождал и вошел следом. 

Красивый холл, от дверей сразу попадаешь в большую комнату с камином. Рядом книжные полки из искусственного дерева. На полках – стопки мягких дисков, журналы. Диван, пара кресел, на стенах – голографические термопостеры. Куньсяо – герой популярного мульта. Когда постер нагревается, Куньсяо – подпрыгивает.

С наружи-то домик – так себе, в типовом стиле по нынешней моде: то ли лелеемая в мечтах Геры фанза, то ли деловой замок крупного функционера. Коньки какие-то загнутые, столбы резные, ставни на окнах. А внутри – хорошо. Другое дело, что я никогда не видел в китайских комнатах каминов, но много ли я видел китайских комнат вообще. В любом значении этого словосочетания.

Скриншот экрана айфона Мук:

«Кита;йская ко;мната — мысленный эксперимент, описанный Джоном Сёрлем, в котором критикуется возможность моделирования человеческого понимания естественного языка, создания так называемого «сильного искусственного интеллекта». В частности является критикой теста Тьюринга. Был предложен в 1980 году в статье «Minds, Brains, and Programs» («Разум, мозг и программы»).

Тест Тьюринга — эмпирический тест, идея которого была предложена Аланом Тьюрингом в статье «Вычислительные машины и разум» (англ. Computing Machinery and Intelligence), опубликованной в 1950 году в философском журнале «Mind». Тьюринг задался целью определить, может ли машина мыслить».

Ударный отряд Луня, с ним же во главе, вскочил на ноги, огляделся и потопал по лестнице вверх, а я прислонился к стене. На втором этаже уже кто-то зашевелился, сейчас лучше мне побыть внизу, подстраховывая.  Вообще, странно у Луня организовано проникновение. Как и охрана у генерала.

Я поднял Зигану и приготовился. Ждать пришлось недолго, минут через пять-семь на лестнице показалась Анна, пистолета в руках у нее не было.

– Детей только напугали, коммандосы хреновы.

– Что?

– Переехал твой Гам-как его там, а куда, они не знают.

– Кто?

– Люди какие-то: мать с отцом и двое детишек в соседней комнате.

Следом спускались Лунь и Пафик.

– Ошибки ориентировки.

Еще бы.

Мы выбрались из дома, дотопали, не скрываясь, до машины, припаркованной в полукилометре от поселка, загрузились и поехали домой. Все немного смущенно молчали. Наконец, Лунь выдал:

– Есть план Б.

– Хватит, – сказал я.

– Чего? – удивился Лунь.

– Всего хватит.

Злость моя куда-то рассосалась, в том месте, где сидел краб ненависти, образовалась пустота, видимо, это была нора, которую он успел вырыть.

Напоследок я спросил:

– А какое «необходимое» оборудование вы с собой брали?

24

Фигура Вилка

Бедная мудрость частенько бывает рабой богатой глупости

 Шекспир 

Нас встретили на шоссе, там, где в директориальное вливается второстепенное, типа «колея». Сбоку выскочил армейский Тур и перегородил дорогу, а сзади поджал рафинированный Додж-Джордж, рафинированный-то он рафинированный, но судя по посадке, вполне себе, бронированный. Тур повернул маленькую башню с пушечкой прямо на нас и поводил ей туда-сюда, я все ждал, что из переднего люка высунется голова Геры-оборотня, но из люка не высунулось ничего. Зато двери Доджа открылись, и оттуда вышел мужик в сопровождении вооруженных бойцов, в неизвестной мне форме. 

В нашей машине все достали оружие, и я прикрыл глаза, представляя, как сейчас Лунь начнет стрелять, а Пафик бросит гранату, Анну убьют, а меня будут долго пинать, обутыми в тяжелые армированные берцы ногами. 

Но, вместо этого, подошедший в штатском, сказал:

– Володин, поговорить надо.

– Капитан Володин, – ответил я по старой привычке.

Мужик не стал спорить:

– Капитан Володин.

Я вылез из Опричника, камуфлированные рассыпались вокруг, а мои товарищи остались сидеть в машине. Мы с мужиком отошли.

– Отдел по борьбе с терроризмом. Майор Петров.

У меня от этих силовых подразделений, уже в глазах рябить стало.

– Нас интересует компромат на Гам-Газаряника, которым вы владеете.

Я ответил как можно отчетливее: 

– Майор, я-не-владею-никаким-компроматом-на-генерала.

– Он так не считает.

– Мне уже похрену, что он там считает.

– Пока он так считает, ваша жизнь в опасности, поделитесь с нами информацией, и мы вас защитим.

– Как вы узнали, где нас ждать?

– Это закрытые сведения.

– Лунь стучит?

– Не знаю такого. Капитан, слей Гама, не будь дураком, иначе он тебя достанет.

– Пока, майор.

– Володин, ты – никто и звать тебя никак, ты не понимаешь, куда влез. Может, случайно, может, специально, и темнишь. Тебе выжить удастся только с нашей помощью. Хотя я лично тебя бы пристрелил прямо сейчас…

Но я уже шел к машине, а когда сел на заднее сиденье, то на переднем, рядом с Пафиком, было пусто. Лунь – сбежал.

– Что? – спросила Анна.

– Где Лунь?

– Дернул, он в розыске.

– Пафик, камрад, отвези нас на Моховую – попросил я, очень захотелось домой.

Пока ехали, я рассматривал город, он абсолютно не изменился за то время, что меня здесь не было. Такая же смесь помпезного и цветного с заурядным и надоевшим.

В родном подъезде тоже ничего не изменилось, я вдохнул знакомый запах и зажмурился.

 Мы с Анной вошли в лифт, и она тут же принялась разглядывать себя в зеркале.

– Красавица, – сказал я, опережая просьбу. 

 Когда поднялись на двенадцатый, я сообразил, что карты-ключа у меня нет, и придется как-то выкручиваться. Вышли из лифта, Анна оглядела стены, плитку на полу и сказала:

– Ничего так.

Из-за двери раздавалась музыка. Вышибать, как в прошлый раз, усиленную створку я не стал, а сразу позвонил в видеофон. 

Скриншот экрана айфона Мук:

«Видеофон в дверь для квартиры это набор видео оборудования, который позволяет видеть и разговаривать со звонящим, а также, если установлен электрозамок, открыть дверь... В зависимости от модели видеофо может включать в себя датчик движения, видеопамять, дополнительные видеокамеры, цветной или черно белый монитор. 

Блоки сопряжения для видеофона: Через блок сопряжения «Marshal» – это переферийное устройство для видеофоны commax и аналогичных который подключается как обычная вызывная панель . Через него к видеофону можно подключить вызывную видеопанель, цифровой или координатный подъездный домофон и дополнительные видеокамеры».

– Да, – ответила с той стороны Наташка. 

– Открывай.

Я пропустил Анну вперед и прикрыл дверь.

– Ой, девушка, а вы кто? – начала свою партию Наташка.

– А вы? – традиционно ответила Анна.

– Я его жена.

В холл выперся Карлик:

– Привет, – он протянул мне руку.

– Наташенька, радость моя, как вы сюда вошли, – я пожал руку, – я же у тебя забрал карту?

Больше всего мне хотелось остаться одному.

– А третья? Что я делала для своей мамы? – Наташка смотрела на меня чистыми голубыми глазами.

– А-а.

– Жена? – переспросила Анна.

– Бывшая.

– Где ванная? – Анна обращалась ко мне.

Я показал, и прошел на кухню, Карлик с Наташкой – следом.

– Что вы тут делаете, – я сел на любимый стул, – ищете диск Бхатва-йоги? 

– Ой, милый, тебя так долго не было, так долго, а по тиви целыми днями говорят, что увеличилось число краж и ограблений апартаментов, а ты неизвестно где, и мы ходим, проверяем, и кота нигде нет. 

Карл кашлянул.

Я потер столешницу пальцем.

– Убедились?

– Не груби, дорогой.

В кухню зашла Анна, села на соседний стул, Карл и Наташка продолжали стоять.

– Пожрать что-нибудь есть? – спросил я у Карла.

– Нет. Мы же ничего не покупали. Но есть бутылка шнапса.

– Давай.

Выпили шнапса, меня, вроде, начало отпускать. Анна чирикала с Наташкой, а я болтал ни о чем с Карликом. Когда упомянули «буси», Карлик встрепенулся и сообщил:

– Да-да, Цэ-эм-три, я знаю.

– Откуда?

– Ну как же, нам заказывали эту разработку для военных. 

Свет, что ли, в конце туннеля? 

– Кто, Карлуша?

– Приказал командор Борисов покойный, а заказ, естественно, министерства обороны. Кто же еще? 

Свет померк, все запуталось еще сильнее. Снова на сцену вылез Борисов, оттесняя Гам-Газаряника в сторону. И эти хлыщи из отдела по борьбе с терроризмом. Плюс мутный Лунь, наверняка, двойной агент. И министерство обороны. И кто там еще? Казимирыч с Герой, Анна с Пафиком? Черт… 

Это – актив.

А пассив – трупы Феди, Королева, Димы, Скворцова с бойцами, Ю, Гуго, братков из банды Отстоя, самого Отстоя, товарищей из Левого крыла… 

Может, кого и упустил.

Я выпил шнапса и подумал, что надо было не полениться и забрать из перевернувшейся машины конвоя Гюрзу, «крысу» и старый айфон.

Потом попросил:

– Аня, дай мне свой Мук, надо одному приятелю напомнить о себе.

Михал Саныч Долгов, не внесенный в скорбный перечень потенциальных (и не только) врагов или погибших товарищей, на вызовы не отвечал.

 Ладно, попробую еще раз, позже. 

– Значит, по заказу, – я наливаю Карлику шнапсу.

– Ага, – кивает Карлик.

– Вы о чем? – спрашивает Наташка.

– Мальчики, – добавляет Анна.

Мы с Карликом смотрим на дам.

– Да, – от выпитого Наташка порозовела, – эта девушка, – она кивает на Анну, – лучше той, предыдущей.

– Ее убили, – говорю я.

– Кого?

– Предыдущую.

Повисает неловкая пауза, но Наташка быстро справляется:

– Бедненькая…

Я поднимаю вибрирующий Анькин айфон и слышу голос Долгова:

– Ты меня искал, капитан?

25

Фигура Ракета  

До-ре-ми-фа-соль-ля-си

  Чистые ноты

Мы разговариваем полтора часа, и я все больше понимаю, что ничего не понимаю. Сколько мы не крутили ситуацию, сколько не рассматривали со всех сторон, яснее она не стала. Под конец Михал Саныч сказал:

– А вообще – плюнь. Ничего не изменить.

– Как это «плюнь», мне Гам жизни не даст. То я в розыске, то я не в розыске. То я капитан, то не капитан. 

– Тогда расскажи ребятам из отдела по борьбе с терроризмом, все, что знаешь, и пусть они выруливают.

– И вы туда же?   

Вышел я от него в плохом настроении, хотел, было, пойти домой, но тут заработала связь. Беру айфон:

– Володин, – даже я уже перестал называть себя капитаном.

– Лунь.

– Ага.

– Надо встретиться.

Мы договорились через полчаса в той самой лапшичной, где с Герой сидели. Я пришел первым, сунул карту в терминал на входе и увидел, что средств у меня не осталось, не то чтобы совсем, а уже в минус пошло и банк, высветив предупреждение на экране, карту заблокировал. Аппарат хрумкнул, чавкнул и заглотнул кусок пластика навсегда. Я пошарил по карманам, но после многочисленных обысков в них было пусто. Мелочь какая-то, кредита полтора, что на проезд Карлик давал.

– Вот и я про это – сказал вошедший в лапшичную Лунь.

– ?

– Пойдем, я угощаю.

Мы сели, заказали лапши, водки, и я сразу попросил вилку. Девушка принесла ложку, традиция.

– Предлагаю пополнить наличные – начал Лунь.

Я помолчал.

– Налет, – продолжил Лунь, наматывая лапшу на палки.

– Слушай, а ты, куда делся из машины, когда нас те орлы тормознули?

– Слинял, естественно. Мне с ними разговаривать смысла нет.

– Там же народу вокруг было полно?

– Не проблема. 

– Угу.

– Так, что скажешь?

– Налет?

– Да.

– На что? На золотой прииск на луне?

– На инкассаторскую машину. 

– И, наверное, у тебя есть план?

– Безупречный!

Я подумал, что я теряю? И согласился. 

По плану Луня, мы должны были, без затей, перекрыть дорогу инкассаторскому броневику Опричником, а когда броневик остановится, закинуть в кабину гранату с нервнопаралитическим газом, подорвать дверь и вытащить мешки с кредитами. И спокойно смыться. Я, правда, не уверен, что в кабине броневика открыты окна.

– Как два пальца, все строится на внезапности и урагане эмоций.

– У нас?

– У них.

Мне все это казалось фантастическим сном, но, бывает, чем более идиотским выглядит план, тем лучше он работает. 

– Откуда наводка? – уточни я еще раз.

– Одна мадам спит с ихним диспетчером. Из конторы сопровождения.

– Завтра в три часа дня?

– Да.

Назавтра в два часа двадцать минут мы с Анной стояли невдалеке от обменной конторы и изображали влюбленных. Рановато пришли, можно успеть перегореть за сорок минут и к моменту налета впасть в ступор или, наоборот, истерику. Я пытался не думать о предстоящем, а Анна с упоение маскировалась:

– Ну-ка, обними меня.

Я обнимал, продолжая смотреть по сторонам.

– Смотри на меня.

– Я же на задании?

– Вот и смотри на меня.

Вокруг мирно текла жизнь. Клерки все мастей бежали по улице, махая пластиковыми папками, термометр на углу Патриархальной показывал уровень загазованности ниже нормы, какие-то малолетние пиксели разглядывали витрину бебишопа на той стороне и о чем-то переговаривались. 

В два сорок пять подъехал броневик, и мы подошли поближе. В три часа три минуты из конторы вышли парни с мешками, и на повороте показался Опричник, который тут же подлетел к броневику и впечатал его в окно обменной конторы. Стекло прогнулось, но не лопнуло. Думать было поздно, я выхватил пистолет и заорал:

– Лечь на землю, суки, быстро!

Охранники разевали рты. Но, через секунду, рука одного метнулась к кобуре.

Из Опричника выскочил Лунь и заорал не хуже меня, размахивая автоматом. Анна врезала тому из инкассаторов, что вытаскивал ствол, по голове кастетом и схватила мешок. Я ударил второго по затылку, и тоже схватил мешок. Лунь командовал:

– Быстрее, уезжаем!

Мы запрыгнули в Опричника и Пафик газанул.

– Ты что делаешь, клоняра? – спросил я у Луня, едва переводя дух.

– Небольшая импровизация, капитан, все нормально.

– Ты…

Анна вдруг засмеялась, я посмотрел на нее – глаза дурные. Сумасшедший выброс адреналина. Все нормально. Пафик резко свернул, и меня швырнула на Анну. Я взял ее за руку, рука немного дорожала.

– Спокойно.

– Ага, – она сняла с кисти кастет и убрала его в карман.

Помахала рукой в воздухе.

– Ну, изумительно же все получилось? – Лунь улыбался широко – от уха до уха.

Я посмотрел на него, потом на мешки под ногами, потом на Анну, и промолчал.

Пафик еще раз свернул, я уже не видел куда и мы, похоже, оторвались от погони, если она была.

Наличных взяли на сумму сто двенадцать тысяч триста четыре кредита. По двадцать пять с чем-то на брата, включая сестру. В вечернем выпуске новостей ограблению уделили полторы минуты. 

Мы сидели за тем же столом, и пили ту же бурду. Лунь через каждые пять минут, еще и закидывался «эскимо», такое ощущение, что у него целый склад продукта. Анна радовалась – разбросав свою долю по полу, она сидела и любовалась радужным сиянием красивых бумажек. Пафик строил планы будущих покупок.

– Пока угомонись, – предупредил его Лунь, – пока без крупных взносов за недвижимость.

Пафик жмурился и говорил, что купит жене настоящую меховую шубу. Например, из…

Тут его фантазия заходила в тупик.

Скриншот экрана айфрна Мук:

«Мех — волосяной покров млекопитающих. В отличие от шерсти, понятие мех применяется лишь к семействам куньих и зайцеобразных, а также к некоторым видам грызунов (бобёр) и псовых (лисицы), а также кошачьих — рысь, леопард и т. д.

Главная функция меха — защита от низких температур и влаги. У некоторых видов животных существует способность менять окраску меха в зависимости от времён года. Человек с древности использует одежду из натурального меха для защиты от холода».

26

Фигура Письмо

Титаник  плывет

Боцман Дж. Диберс

Я неделю сижу в бане, которая база, пребывая в дикой апатии. Глушу спирт-девять, жру биохлеб и смотрю все подряд на прилепленном к стене экране. В основном китайское телевидение, и если раньше умел только читать, то теперь, вроде, научился и понимать речь, мандаринский диалект. Комедии, боевики, мелодрамы, репортажи о подготовке к полету на луну, выборы первой красавицы Чайнараши и дебаты о клонировании отдельных частей тела для инвалидов. Все это жутко интересно. "Жутко" здесь – точный эпитет.

Анна секретничает с Лунем, куда-то ездит с Пафиком, и я чувствую несильные уколы ревности, которые очень хорошо глушатся пойлом.

– Пафик, – ору я, когда они уезжают, – привези выпить чего-нибудь поприличнее, у нас же кредитов, как говна! 

– А «буси» тебе не надо? – язвит Анна. 

Я сдерживаюсь, чтобы не ответить в рифму, и продолжаю пялиться в экран.

Потом засыпаю.

Просыпаюсь, и спросонья не пойму, где я, и что происходит, – все орут, бегают, а Анна тянет меня за руку. 

– Быстрее, быстрее.

– Что? 

– Бежим, Лева, атас, короче.

– Да что такое?

– Нас накрыли, сейчас штурмовать будут, бежим.

Я встаю, и бегу за Анной, сшибая какие-то коробки, у окна она останавливает меня и показывает:

– Смотри!

На улице четыре хрена в экзоскелетах разворачиваются в боевую цепь, что за фигня?

Скриншот экрана айфона Мук:

«Экзоскеле;т (от греч. έξω — внешний и σκελετος — скелет) — устройство, предназначенное для увеличения мускульной силы человека за счёт внешнего каркаса.

Экзоскелет повторяет биомеханику человека для пропорционального увеличения усилий при движениях. По сообщениям открытой печати, реально действующие образцы в настоящее время созданы в Китае и США. Экзоскелет может быть интегрирован в скафандр».

– Что это?

– Кто-то нас сдал.

– Где Лунь?

– Ждет на улице.

Мы прибавляем ходу, сворачиваем направо, два пролета по лестнице вниз, Анна открывает железную дверь:

– Это кочегарка.

– А?

– Быстрее.

В кочегарке среди всякого хлама, идет труба, диаметром, примерно, – метр, может, больше. Обернутая гофрированным циклопоном. Анна подходит к ней и, ухватившись за что-то, просит:

– Помоги!

Я нащупываю край листа, дергаю на себя и открываю люк с неровными краями – рубили электрозубилом. Дверь на волю, снаружи почти незаметная.

– Давай!

Анна протискивается в трубу вперед головой, а я за ней. Тесно, екарный силикон. Я ползу, иногда натыкаясь на кроссовки Анны. Ползу и ползу, потом начинаю подталкивать ее руками. Упираюсь в ногу и – толкаю. Кажется, этому не будет конца. Наконец, она остановилась и что-то сказала, но я все равно не понял. 

– Что?

Анна повозилась и вдруг исчезла, как не было. Я двинул вперед и увидел еще одну вырезанную дверь, нырнул вниз головой и приземлился на руки, ударившись спиной о бетонный пол.

– Заброшенная теплостанция, – Анна тянула меня за рукав, – вперед.

Мы вышли в распахнутую дверь, поднялись по лестнице и через темное и пустое помещение вылетели на улицу. Почему-то пахло горелым.

– Тут он должен ждать, – Анна тяжело дышала.

– Лунь?

Она кивнула. 

– Во сколько?

– Прямо сейчас, это он позвонил, предупредил.

– По секретной линии?

– Почему по секретной?

– Ладно, где он?

Анна чуть отошла от здания теплостанции и огляделась по сторонам:

– Я не знаю, Лева.

– Бежим, Аня, и как можно быстрее.

Мы побежали. Метров через двести, задыхаясь и ловя ртом воздух, я спросил:

– У тебя кредиты есть?

– Есть.

– Бери такси-кар, поехали ко мне, на Моховую.

– А если…

– Что «если»? Они кого ищут?

– Я не знаю.

– Поехали.

Когда мы вышли к людям и остановили такси, в машине я спросил:

– А где моя доля?

– В надежном месте, не беспокойся.

Опять «не беспокойся». 

Приехали на Моховую, поднялись в квартиру, Наташки с Карликом, слава богу, не было. Я сразу залез в ванную, включил горячую, проплаченную на два месяца вперед воду, и стоял под душем, в кабине, минут пятьдесят, а когда вышел, проплюхал в спальню. Лег и слушал, как Анна ходит по квартире, из ванной на кухню и обратно, шебуршит чем-то в холле, включает термонагреватель. Мне было приятно все это слушать, я подумал, что когда разгребу неприятности – найду нормальную работу, и всю жизнь буду слушать, как она ходит по квартире или делает какие-нибудь домашние дела. 

– Хочешь кофе? Настоящего?

– Да.

Я еще не совсем пришел в себя после недельной пьянки.

Мы попили кофе, посмотрели концерт, а потом я заснул, а проснулся оттого, что Анна завозилась, тогда я обнял ее за плечи, прижался носом к волосам, вдыхая запах, и снова уснул.

Утром, мы договорились, что я смотаюсь к Михал Санычу , была у меня одна идея, которую стоило с ним обсудить, а Анна сходит в магазин, купит еды, мне айфон и себе что-нибудь из одежды. А потом я вернусь, и мы пойдем обедать. Честно говоря, при наличии кредитов, я был готов жить так всю жизнь и нафиг эту работу. Ничего не делать на благо общества, ходить целыми днями по улице из кафе в кафе, покупать ненужную дребедень, заходить в Д-Синематеки и, не досмотрев фильм, идти дальше, дышать бездельем, потому что свобода  – это отсутствие принуждения, чем бы оно не было мотивировано. 

Я поцеловал Анну, вышел из квартиры, спустился вниз, и на выходе из подъезда получил в шею разряд из электрошокера, где-то два миллиона вольт. 

Скриншот экрана айфона Мук:

«Вольт (русское обозначение: В; международное: V) — в системе СИ единица измерения электрического потенциала, разности потенциалов, электрического напряжения и электродвижущей силы.

Разность потенциалов между двумя точками равна 1 вольту, если для перемещения заряда величиной 1 кулон из одной точки в другую над ним надо совершить работу величиной 1 джоуль. Вольт также равен электрическому напряжению, вызывающему в электрической цепи постоянный ток силой 1 ампер при мощности 1 ватт.

Единица названа в честь итальянского физика и физиолога Алессандро Вольта (1745–1827), который изобрёл вольтов столб, первую электрическую батарею.

1В = 1/300 ед. потенциала СГСЭ.

27

Фигура Пушка

В литературном мире нет смерти, и мертвецы так же вмешиваются в дела наши и действуют вместе с нами, как живые

Н.В. Гоголь

Я сидел вульгарно привязанный к стулу. Гам-Газаряник стоял напротив. В глаза лупил свет, и видно было только того, кто стоял строго передо мной.

– Очнулся, капитан?

Я в ответ, по своему обыкновению, помолчал.

– Ну-ну. Сейчас мы тебе вколем лекарство, и ты разговоришься.

– Да я не принципиально, мне просто надоело из пустого в порожнее.

– Такое лекарство, что даже если ты сам не помнишь, оно достанет.

Он кивнул кому-то, из света вышла тень и воткнула мне в вену капсулу. Я посидел, прислушиваясь к ощущениям, мне никогда еще не кололи легендарную «сыворотку правды», амитал-кетамин 2. По телу покатилось тепло и начиналось оно с головы, а когда дошло до ног, я уже плохо соображал, и дальнейшая беседа прошла при моем, хоть и активном, но автоматическом участии.   

Когда я очнулся, в комнате никого не было, свет не горел, болели голова и глаза. В теле прибавилось разбитости, которой и так хватало после недельной алкогольной сессии в бане-базе. Я был все так же привязан. Тишина. Я попробовал пошевелиться, пошевелился, уверенности мне это не придало. 

Сколько сидел  – не знаю, время стало относительным. Но спустя несколько лет, в комнату зашел невзрачный человек в костюме, надел мне на голову мешок, развязал руки, чтобы тут же сковать их скруткой и, толкая в спину, повел куда-то. Ноги меня плохо слушались, и шли мы не быстро.

– Стоять, – скомандовал невзрачный.

Я встал.

Послушался звук открываемой двери.

– Вперед.

Я сделал несколько шагов.

– На колени.

Он ударил меня по голове, и я упал на колени. Меня вырвало в мешок, я стал отплевываться, а рвотная масса, испачкав все лицо, потекла сквозь ткань мешка на грудь. Я знал, что он сейчас сделает, достанет пистолет и выстрелит мне в затылок. Я попытался лягнуть его вслепую, но нога даже не пошевелилась. Раздалось два выстрела. 

Я выдохнул и понял, что не умер. Потом с моей головы сорвали мешок.

– Что это?

– Блевотина, – сказал я, но оказалось, что не сказал.

– Что? – на меня смотрел Лунь.

– Блевотина, – на этот раз получилось лучше.

Лунь помог мне подняться, а Анна вытерла лицо и одежду платком. 

– Я думал, ты агент.

– Двойной.

– Как ты, Левушка? – Анна продолжала оттирать мою заляпанную майку.

«Левушка», это ж надо.  

– Вы чего здесь?

– Я ж тебе говорю, я – двойной агент.

– Ничего не понял.

– Ладно, капитан, потом. Поехали отсюда.

– Куда?

– Подальше.

Я перешагнул через застреленного человека в костюме.

Мы опять бежим, и это начинает надоедать. Я сижу на заднем сиденье машины, смотрю в окно, мы выезжаем из города, уже замелькали указатели поворотов к фешенебельным поселкам кредитоманов.

– Отсидимся у моего приятеля, – объясняет Лунь, – а потом навестим генерала, и на этот раз ошибок не будет.

– Я не хочу.

– Капитан, он от тебя не отстанет.  

– А если мы его убьем, отстанет?

– Да. Не знаю, что он от тебя хочет, но ты его персональный враг… Он использует мощь объединенного управления в своих личных целях. Вряд ли он как-то все это оформил… Операция с «буси» с самого начала была насквозь незаконной. И когда мы его грохнем, тот, кто подхватит бразды, займется делами, а не тобой…

Неплохо бы, а то такой образ жизни не для меня.

– Может, перекинете меня в Провинцию, и дело с концом?

– Гам не угомонится. То ли он от тебя узнал, что хотел, и решил убрать, то ли не узнал, и тем более хочет, чтобы ты исчез.

– Вот я в Провинции и затеряюсь.

– Ты уже пробовал, и сам знаешь, чем это закончилось.

Машина въезжает на территорию одного из поселков, Лунь кивает охраннику у шлагбаума, и мы катим дальше. 

– Здесь нас не тронут, в поселке власть китайская. Я с хозяином дома вместе учился. 

– Где?

– В Пекине, в Бамбуковой академии, слыхал про такую?

– Нет.

– То-то и оно.

Выходим на площадке перед домом. Я даже его разглядывать не стал, дом как дом, здесь все такие, китайцы вообще любители единства в разнообразии. Или разнообразия в единстве, немудрящая шутка, но все-таки.

 Хозяина дома не было, Лунь открыл дверь, мы зашли, он показал нам комнаты и попросил располагаться. Соберемся, сказал, через полчаса в зале. Нам с Анной досталась комнатушка с видом на натуральный огород, грядки, деревца какие-то, шланг свернутый висит на заборе, мотыги стоят. Может не мотыги, но в школьном учебнике китайского языка, я помню картинку – китаец с мотыгой на рисовом поле. Это еще до их полетов в космос было, конечно, потом другие картинки пошли. А после того как они с Америкой закусилилсь – другие до оторопи.

Скриншот экрана айфона Мук:

«Моты;га — сельскохозяйственный инструмент. Представляет собой совмещение кирки и лопаты. Облегчает прополку и рыхление земли и уничтожение разных сорняков. Символизирует сельский пролетариат и сельхозпроизводителей в геральдике ряда государств».

Сами себя они, кстати, в нашей школе называли  по другому, попробуй скажи такому китайцу – китаец, сразу бычились. 

Потом, правда, перестали.

Скриншот экрана айфона Мук:

Этимология слова «китайцы» в русском языке:

«В русском языке слово «китайцы», как и «немцы», является экзоэтнонимом, то есть оно не совпадает с китайским самоназванием (эндоэтнонимом) хань, хотя в этнографической и профессиональной литературе для уточнения применяется понятие ханьцы, хань. Китаями первоначально именовались кочевники-кидани, населявшие северные пределы современного Китая. От их названия и произошло русское Китай».

 Анна ушла в ванную, а когда вернулась, то, бросив куртку на кровать, сказала: 

– Пошли, что ли? – и протянула мне новый аппаратик Телефункен.

– На совещание? – я крутил аппаратик в руке.

– Ага.

– Я не хочу убивать генерала, я ничего больше не хочу.

– Нам надо расчистить поле, Лева.

– Какое поле?

– Игровое, под названием – жизнь. Странно, что ты этого не понимаешь.

– Жизнь, все-таки, не игра. Странно, что ты этого не понимаешь.

– Все – игра, и нужно уметь играть и знать правила.

– Правила?

– Это как в «городках».

– То есть?

– Ну, побеждает тот, кто за меньшее количество бросков выбивает большое количество фигур. 

– Пятнадцать фигур за пятнадцать бросков?

– Это идеальный вариант, а в жизни так не бывает.

– В жизни, которая игра?

– Угу.

 28

Фигура Звезда

Свобода подобает духу…

И. Ильин

– Где Пафик? – спросил я у Анны.

– Лунь его куда-то послал. 

После того, как поговорил с Лунем и Анной, я на следующий день еще встречался с майором Петровым из антитеррористического отдела, который предложил несложную комбинацию. Я выступлю приманкой для Гам-Газаряника, он – клюет, они его вяжут (там свои заморочки с наркотой как подрывом генофонда нации или еще что-то), а меня отпускают на все четыре стороны. Анна вызвалась идти со мной, сказала, что вместе мы будем смотреться естественней. 

И вот теперь мы гуляем по улицам города, по идее, раздражая генерала, тем, что живы и здоровы. Якобы, по словам Петрова, за нами должны следить и тут же ему донести. Если генерала это и раздражает, то несильно, потому что за три часа прогулки на нас никто так и не напал. 

После того, как покружим по городу, ночевать договорились идти в мой апартамент, дескать, Володин настолько туп, что ничего не боится. Там нас будут прикрывать бойцы из антитеррора, как они это сделают, я ума не приложу. Наверное, спрячутся в спальне и внезапно выскочат, когда штурмовики Гама придут нас резать. 

Анна радуется, как ребенок – она участвует в настоящей операции.

– Купим мороженое?

– Химия одна, – отвечаю я. 

– Погоди, я достану зеркальце – погляжу, нет ли за нами хвоста.

О, господи.

Когда проходим мимо моих бывших подопечных аптек, я вспоминаю прежнюю службу и вздыхаю – как будто в другой жизни было. Потом вздыхать мне надоело, и я предлагаю Анне:

– Пошли домой, все, кому надо, уже видели, что мы в городе.

– Погуляем еще?

И мы пошли гулять еще. 

Перейдя через мостик около Чукачукского садика, оказались в китайском районе, где шестидесятиэтажные небоскребы соседствовали с хибарами, крытыми соломой, это такой понт и характерная черта всех чайнарайонов. Еще чуть-чуть – и они велорикш пустят вместо такси-каров, вот бы Гера обрадовался, старый сержант. Хотя рикши есть, для туристических радостей, нет-нет да мелькнет экипаж с крутящим педали ханьцы. 

Мы заходим в какую-то харчевню, спускаемся в подвал и попадаем в эклектичную атмосферу эмигрантских радостей. Сколько лет прошло, как поделили страну на Территории, и китайцы разбрелись по всем городам, а все одно неуверенно себя чувствуют, мешая запад с востоком. А может я и не прав, и смесь эта объясняется удобством бизнеса. Когда сидишь за китайским столом, ешь русскую котлету, а приготовлена она на арабской жаровне. Я сам-то на территории исламской России никогда не был, я все больше в Чайнараша и редко в Западной, но китайскую жаровню от арабского мангала отличу. Что это я про жаровни? Есть хочется, наверное. 

Мы заказываем зеленый чай (может быть, не искусственный) и гу-лао-чжоу, я прошу принести мне ложку.

Скриншот экрана айфона Телефункен:

«Ингредиенты.

Свиная вырезка – 300 гр., мука – стакан, вода – стакан, имбирь – 10 гр., соль, сахар – 2 ст. л., крахмал – 1 ч. л., соя – 1/3 стакана, болгарский перец – 1 шт., свежий ананас – 100 гр.

Приготовление.

1. Мясо (желательно чтобы было с небольшими прожилками) нарезать на мелкие кусочки примерно 1Х1 см.

2. Тесто - смешать муку и воду, чтобы получилось жидковатое тесто, как для блинов, добавить маленькую щепотку соли, чтобы тесто не казалось пресным.

3. Разогреваем вок (китайская сковорода) до максимального накаливания, заливаем подсолнечное масло (1 ст. л.)

4. Обмакиваем кусочки в тесте и кладем в вок, жарим до появления корочки (3 мин.).

5. Готовим соус: 1/3 стакана сои, 2 ст. л. сахара размешиваем, добавляем имбирь, нарезанный мелкими кусочками, и 1 ч. л. крахмала. Густоту соуса можно регулировать количеством крахмала.

6. Выкладываем готовую свинину в дуршлаг, чтобы стекло масло.

7. Нарезаем крупными кусками перец (желательно желтый) и ананас.

8. Выкладываем мясо в вок вместе с перцем и ананасом, через 30 секунд заливаем соусом (масло наливать не надо ). Ждем еще 15-30 секунд, пока загустеет, и сразу выкладываем на тарелку. 

9. На гарнир подавать рис».

 Анна смотрит по сторонам:

– Я никогда здесь не была.

– Учитывая, что ты приехала в Сити пару недель назад, это не удивительно.

– Мог бы почаще приглашать.

– Угу, как только рассеется дым от очередной стрельбы, тут же – в ресторан. 

Анна ест гу-лао-чжоу и щурится от удовольствия как сытая кошка, хотя она, скорее, котенок. Я роняю кусок свинины на брюки, беру салфетку, вытираю, но пятно, все равно, остается. Мы почти заканчиваем есть, когда в дверях харчевни показывается наш связной – Пафик. Он машет руками и изображает лицом смертельную опасность. 

Встаем из-за стола, я бросаю кредиты на стол.

– Что?

Пафик возбужден:

– Это, они уже в квартире, ждут вас. Засада.

– Ну и что? Еще подождут. 

– Лунь сказал, надо быстрее.

– Лунь?

– Ну, майор сейчас занят.

– Хорошо.

Мы садимся в многострадального Опричника и едем на Моховую.

– Пафик, – говорю я, – планы не изменились?

– Лунь сказал, нет.

Подъезжаем и выходим.      

В лифте я слегка нервничаю – оружия никакого, а они приехали убивать, а не биочай пить. Когда поднимаемся на двенадцатый, я прошу:

– Анна, мне все это не нравится, постой здесь, полюбуйся нашей уникальной самоочищающейся плиткой на полу. А лучше спустись этажом ниже.

– Почему?

– Потому что у этих красавцев все планы – через жопу. Они что, действительно думают, Гам приедет ко мне на квартиру? На кой хрен? Он велел убить меня, и его бойцы сейчас начнут выполнять приказ. И свидетели им, как ты сама понимаешь, не нужны.

– Тогда, может быть, вообще не пойдем туда? – Анна сжимает и разжимает кулак, не замечая этого.

– Может, и не пойдем. 

– Но…

Анна не успевает договорить, у кого-то в квартире сдают нервы, и он или они, начинают стрелять через дверь. Выглядит это забавно – на двери появляются выпуклые отпечатки, как будто очень сильный человек с той стороны тыкает пальцем быстро и без разбора. 

Не зря я, между листами текучего пластика, попросил вставить полипарафениленовое волокно.

29

Фигур Артиллерия

Я имя рек: я – имярек

         Поэт Потапов

Заинтересованных лиц достаточно. Все кто в цепочке распространения нелегальной дряни, подсаженные на кредиты, привыкшие к постоянным вливаниям. Вот они и не готовы сесть или потерять средства или потерять жизнь. Кредиты стали их богом, а бог стал не нужен. Мне Михал Саныч Долгов всегда говорил, что в основе любого поступка лежит жажда обогащения. А я еще сомневался. Сейчас они все мои сомнения развеют. 

Огонь плотный, как трафик в выходные, и в ушах звенит. Противостояние достигло своего апогея. А? Что-то меня плющит. Считаю до десяти. Выдыхаю. Выглядываю и не вижу ничего. 

С нашей стороны: Лунь, Петров с бойцами, Анна и я. Пафик куда-то укатил. Со стороны врага: враги. Я точно не знаю кто там, после того как мы с Анной еле унесли ноги от двери, вдруг начавшей вскипать, и выскочили на улицу, операция приняла иной характер. Из локальной и тайной перешла в открытую. Настолько открытую, что перестрелка происходит среди бела дня в центре города. Диспозиция такая. От подъезда в нас лупят бойцы засады, а со стороны улицы имени Третьего мая, прячась за естественными укрытиями типа машин и столбов, группа ихней поддержки. Мы – между. Из оружия у нас на двоих с Анной ее пилка для ногтей. Мы с ней сидим за бетонной лестницей ведущей к подъезду, куда нырнули, едва выйдя и попав под обстрел. А Лунь и бойцы Петрова сидят, кто где. 

– И чего? – спрашивает Анна.

– Действительно.

– Я серьезно.

– Надо выбираться, дорогая.

Тут перестрелка затихла, и бойцы ККса, похоже, пошли в атаку, я выглянул из-за укрытия.

– Бежим.

Мы рванули с Анной к углу дома, рассчитывая сбежать куда подальше. От подъезда стреляли, Лунь с Петровым стреляли в ответ, те, которые атаковали, стреляли вообще в белый свет, как в копеечку. Все это напоминало дурной сон. Когда до угла оставалось метров десять, Анна споткнулась, и я подумал, что в нее попали. Наклонился, чтобы поднять ее, протянул руку и увидел целящегося в меня из пистолета Гама. Мама, сам генерал на поле боя.

– Быстро сюда, – сказал он.

– Куда, блядь? – я поднимал Анну.

– В машину.

Он подхватил Анну, которая упорно не произносила ни слова, и, тыкая мне в бок стволом, поволок нас вперед. За углом стояла-таки машина, старая знакомая красавица Исуру-контекст, мы вперлись на заднее сиденье, а Гам-Газаряник за руль. 

– Вы чего? – спросила Анна. 

– Екарный силикон, – ответил я, – так ты живая?

Генерал крутил баранку.

– Конечно, – Анна отряхивала колени.

– А.

– Володин, – Гам смотрел на нас в зеркало заднего вида, – ты  – это  нечто.

– Рад стараться, товарищ генерал-лейтенант.

– Сейчас, погоди немного, постараешься.

Интересно, что он имеет в виду, хотя черт с ним. Думать мне не хотелось, да и нечем уже было, мозги выкипели накануне. Как раз после двенадцатого баллона спирта-девять. Еще и чирий вскочил на очень неудобном месте, так что не до дум мне.

Гам лихо рулил, нас с Анной бросало друг на друга, а когда машина выехала на директориальное шоссе номер четыре, что вело в блатной пригород, я ударил генерала двумя ногами в затылок, некогда мне было разбираться кто прав, а кто виноват. Генерал врезался головой в лобовое стекло, его тут же прижало обволакивающей подушкой безопасности, и он отпустил руль. Умная Исуру взяла, было, управление в свои руки или чего там у нее, но я врезал Гаму еще разок для закрепления успеха и машина, выбрасывая боковые подушки, запуталась и пошла юзом. 

Засвистели тормоза, нас подбросило и мы перевернулись. Я упал на Анну, прижимая ее к сиденью, нас пару раз шмякнуло об крышу и двери, я лязгнул зубами, и все затихло.

– Жива?

– Ум-м.

– Что?

Я ударил ногой по двери, она распахнулась, потом вылез сам вперед ногами, а когда почувствовал под собой твердую поверхность, выволок Анну.

– Ну, ты…

– Потом, Анечка, потом – я тащил ее по асфальту.

Машина валялась на крыше в кювете. Анна, цепляясь за меня, поднялась, а из тормознувшей рядом с нами тачки, вылез мужик и спросил:

– Вы чего?

– Чего-чего, перевернулись, не видишь, подвези до больницы?

– А там еще есть кто? – мужик кивнул на Исуру.

– Нет. Мы вдвоем – у меня по лицу текла кровь.

Он посадил нас, развернулся и повез обратно в город. Добрый конфуцианец. Средних лет, в свитере и смешной зеленой шапочке с кисточкой, он торопился доставить нас в больницу. 

Скриншот экрана айфона Телефункен:

«Конфуцианство (кит. трад.儒學 упр. 儒学, пиньинь rúxué, палл. жусюэ) — китайское этико-политическое учение, приписываемое Конфуцию (551—479 до н. э.). В Китае это учение известно под названием ; или ;; (то есть «Школа ученых»); таким образом традиция никогда не возводила данное этико-политическое учение к деятельности одного-единственного мыслителя. Тем не менее, выделение конфуцианства в качестве отдельного учения непосредственно связывается с именем одного философа, который за пределами Китая известен под именем Конфуций».

Кстати, о конфуцианстве: был в нашей русской истории человек, по масштабу личности, по значению своей жизни, ни в чем не уступающий Конфуцию, жаль, что его деяния не стали образцом для подражания и мерилом государственного устройства. Я еще полажу, поскриншотю сеть и обязательно найду слова, которые помогут мне определиться. 

– Остановите здесь.

– До больницы еще два квартала.

– Спасибо, мы сами дойдем – я открыл дверь.

– Но вам надо в больницу и в полицейский участок, я сейчас вызову – мужик действительно хотел помочь.

– Конечно-конечно, мы обязательно сообщим в полицию, спасибо – я тащил Анну за руку, а когда вытащил, закрыл дверь и, почти бегом, направился в противоположную от машины сторону. 

Анна выглядела слегка очумелой.

– Все, хватит с меня, – я остановился и посмотрел на нее, – едем отсюда.

– Куда, – Анна плохо соображала, и это было заметно.

– Куда угодно, к черту на рога, на луну, в Гонконг-Ганьсу, в жопу!

– Последнее нам подходит.

Похоже, она начала приходить в себя.

30

Фигура Колодец

…Дорогие девки, кабаки

  Витек Зима 

Мы едем официально, и бояться нечего. А может и есть чего, по крайней мере, на руках у нас настоящие карты гражданина, настоящие карты банка Сити и достаточно наличных кредитов. У Анны сумка с едой, а у меня с барахлом, которое мы посчитали нужным прихватить с собой. Мы ждем настоящий Рейсовый, я сижу на скамейке, а Анна читает расписание и удивляется:

– Ничего себе, они, оказывается, каждые два часа ходят.

– А как ты хотела?

– Я думала, раз в сто лет. А тут – сообщение такое интенсивное.

На вокзале народу немного, и надеюсь, что все пройдет, как задумано, то есть тихо и без стрельбы. Молодая мамаша успокаивает ребенка, мальчишка бегает и орет, я что-то засмотрелся, на пацаненке смешные ботиночки и майка с изображением все того же Куньсяо. Солнце светит, смога почти не видно.

Скриншот экрана айфона Телефункен:

«Смог (от англ. Smoky fog, буквально — «Дымовой туман») — аэрозоль, состоящий из дыма, тумана и пыли, один из видов загрязнения воздуха в крупных городах и промышленных центрах.

Первоначально под смогом подразумевался дым, образованный сжиганием большого количества угля (смешение дыма и диоксида серы SO2). В 1950-х гг. был впервые описан новый тип смога — фотохимический, который является результатом смешения в воздухе следующих загрязняющих веществ:

Оксиды азота, например, диоксид азота (продукты горения ископаемого топлива);

Тропосферный (приземный) озон;

Летучие органические вещества (пары; бензина, красок, растворителей, пестицидов и других химикатов);

Перекиси нитратов.

Все перечисленные химикаты обычно обладают высокой химической активностью и легко окисляются, поэтому фотохимический смог считается одной из основных проблем современной цивилизации».

Автобус выруливает на остановку, мы поднимаемся в салон, и я оплачиваю в бортовом терминале проезд. Садимся, забросив сумку на верхнюю багажную полку. Я решаю, было, вызвать Геру или Казимирыча, предупредить о нашем приезде, но потом думаю, что рановато, пересечем «полосу», тогда брякну.

Анна ковыряется в пакете и предлагает:

– Будешь сок?

– Нет.

– А гипошоколад?

– Лошадиный, что ли?

– Нормальный шоколад, из крови делают.

– Нет.

Анна перекрасила волосы в морковный цвет, сказала, для маскировки, хорошо, что на новых картах гражданина нет фотографий, народ так часто стал менять внешность, что фото сочли нецелесообразным. А то бы мы долго, при случае, объясняли – кто тут кто на изображении. 

– Лопай, Морковка, свои шоколадки сама. Или вон пацана угости, чтобы он помолчал немного.

Хотя на самом деле меня вопли пацана не раздражают, а наоборот, радуют. Не знаю почему.

– Мальчик, – говорит Анна, – хочешь шоколадку?

Мальчишка замолкает пораженный в самое сердце, потом смотрит на мать и говорит:

– Давай.

Автобус трогается. Анна протягивает шоколадку, пацан берет ее и долго разглядывает. А я закрываю глаза и откидываю голову на подголовник. Сквозь полудрему слышу чавканье мальчишки, потом Анна кладет мне на плечо голову, потом поднимает и толкает в бок:

– Проснись.

– Я не сплю.

– Смотри.

Мы уже проехали пригород и впереди видна будка КПП на трех ногах. Около будки стоит гражданская машина, а это необычно.

– Ну?

– Кто это? – Анна кивает на машину.

– Я не знаю, Аня, может, по нашу душу, а может, теща к погранцу приехала, поесть привезла домашних пирожков из сугустина.

Мы подъезжаем к КПП, водитель открывает переднюю дверь и в салон поднимается Лунь, слава богу, не в пограничной форме.

– Выйдем – он кивает нам на шоссе.

Я выхожу, Анна следом, а погранец поднимается в автобус и начинает сканировать карты. Незнакомый погранец, другая смена. Я думаю, чем вся эта кутерьма закончится, оглядываюсь, в машине припаркованной тут же – никого. 

– Я предупредить хотел – Лунь протягивает руку.

Я пожимаю.

– Машину мы нашли, а генерала нет.

– Угу.

– А где он? – спрашивает Анна.

– Неизвестно, – Лунь лезет в карман.

– На, – он сует мне карту китайского банка Чяньлоу-имбеси – деньги с налета.

– Ну, ты даешь – я беру карту и прячу ее в куртку. 

– Короче, капитан, будь осторожен, как говорится, смотри по сторонам.

– Все?

– Все.

– Прощай.

– До встречи.

– До встречи? – спрашивает Анна.

– Ну, жизнь – она разная, мало ли где увидеться придется.

– Ага, – я беру Анну под руку, и мы садимся в автобус, из которого уже вышел пограничник.

– Будь здоров, – говорю я Луню со ступенек, – привет Петрову.

Мы пересекаем «полосу» и я вызываю Геру, но тот не отвечает. Следом Казимирыча, такая же картина. Странно. Может, не слышат или аппараты сдохли. Черт, забыл, Гера же не любит средств связи, но Казимирыч-то чего.

Едем. 

А когда подъезжаем и выходим, то первый кого я вижу, это Гам-Газаряник. Анна вскрикивает.

– Генерал, – говорю я – ты просто какой-то злой дух, ей-богу.

– Я не злой дух, капитан, я пенсионер в бегах.

– Что так?

– Внутренняя борьба структур, Володин, антиреррорщики меня съели. «Буси»- муси тут ни при чем, кредитов все хотят.

– Но ты не унываешь?

– Нет. Им меня убивать бессмысленно, я – нейтрализован. Не представляю опасности.

– Ага. А сюда чего приперся?

– Тебя хотел увидеть, с тебя все началось и на тебе надо закончить.

Гам вынимает пистолет, совсем эти силовики совесть потеряли, ум за разум уже заходит, но это проблема – так себе. Я бью придурка по яйцам, пока он тащит свою пушку, а когда его физиономия оказывается в непосредственной близости от моего колена – коленом. Гам падет, роняя ствол, я добавляю ему с ноги в челюсть, в то место, где она крепится к черепу, и поднимаю пистолет. Смотри-ка Беретта 93R, коллекционная, небось, из музея КК, красавица какая. 

Но на моей территории, не на территории Чайнараши, а территории мордобоя и скоротечного огневого контакта, я – король. А генерал пусть отдыхает, все произошло так быстро, что никто нечего не заметил. 

Ну, плохо человеку стало, бывает. 

Скриншот экрана айфона Телефункен:

«Beretta 93R (итал. Raffica — оружейная очередь) — итальянский полностью автоматический пистолет. Разработанный компанией Beretta на основе самозарядного пистолета Beretta 92 в 1970-х годах прошлого века для правоохранительных органов и военных.

Автоматика основана на отдаче ствола при его коротком ходе. Затвор усиленный и утяжелённый, по сравнению с Beretta 92. Сцепление ствола и затвора осуществляется качающейся личинкой под стволом. УСМ одинарного действия, позволяет вести стрельбу одиночными выстрелами или очередями с отсечкой по три патрона со скорострельностью около 1100 выстрелов в минуту. Переводчик режимов стрельбы и предохранитель находятся на левой части рамки.

Пистолет комплектуется складной передней рукоятью, расположенной перед спусковой скобой. К пистолетной рукояти может примыкаться металлический плечевой упор.

Ствол удлинённый (по сравнению с Beretta 92), оснащён дульным тормозом-компенсатором для уменьшения подброса ствола при стрельбе.

Ввиду появления более дешёвых компактных пистолетов-пулемётов вроде HK MP5K или Micro Uzi, обладающих не меньшей эффективностью, снят с производства».

31

Фигура Облака 

Уже не получится, просто, забить арбуз и зарыться в алебастре 

 В. Ульянов-Ленин

Мы снова в Провинции. Мы живем, а не дышим. Как-то так. Или дышим, а не живем. Короче, Анна познакомила меня со своей родней, она до того, как возглавила Левое крыло, была, оказывается, нормальной девчонкой. Со всеми вытекающими, как-то: домом, матерью с отцом, собакой и даже младший братом. Вот с ними со всеми я и познакомился. И произвел на них впечатление, хоть и двойственное, но положительное.

– Годится, – сказал папа, крепкий производственник.

А собака ничего не сказала. 

Гера, по слухам, уехал-таки в Гонконг-Ганьсу и купил там фанзу или не купил, поди, проверь. Казимирыч по-старому промышляет контрабандой, а на вызов не отвечал потому что, как раз втюхивал спекулянтам из Сити партию паленых элбайсов, когда я пытался с ним связаться. Пригласил меня присоединяться, и я ответил, что подумаю.  

– Подумай, – резюмировал Казимирыч.

Людка так и не вернулась от его сестры Ружены, осталась жить в соседнем городе. Банда "Дети подземелья" не восстановилась после последней разборки в «У меня», а Полина Андреевна сделала ремонт. Остатки гопников разбрелись по Промышленной зоне и образовали несколько мелких шаек без центрального руководства и четкой программы. В городе их никто не боится и ни во что не ставит, даже в угол.

Мы сходили на кладбище, проведали могилу Ю и Гуго. 

Анна всплакнула. Я положил цветы. Потом мы выпили по чуть-чуть спирта-девять, который показался мне гораздо вкуснее, чем раньше.

– Ты еще «Володей» (ударение на последнюю «е») полюбишь, – сказала Анна, – помяни мое слово. 

Конечно, полюблю, я не против чистой и пасторальной жизни. Смога в Провинции почти не видно, а раз не видно, значит – его нет. Анна хочет, чтобы я устроился на работу к ее отцу – водить тяжелый двадцатичетырехколесный грузовик, и я склонен согласиться, а Казимирыч пусть контрабандит один или с Жаном. 

А пока мы гуляем, ходим в гости к родителям Анны и живем в снятом доме. Он больше, чем был у нас с Ю, сложен из красного кирпича, двухэтажный, с гаражом, в котором стоят два велосипеда. Во дворе, в конуре живет собака – немецкая овчарка Ганс, я хотел назвать ее Гуго, но Анна сказала, что это чересчур. А в доме живет кот Гам, на имени я настоял. 

Анна собирается учиться дальше, в связи с бандитской деятельностью ей пришлось, в свое время, прервать образование, а я все не решусь сесть за баранку тягача, пасторальная жизнь хороша, тут возражений нет, но я хочу другого. Вроде, все как надо, но в душе сидит краб, не ненависти, что раздирал мне грудь еще недавно, а – сомнения и предчувствия.

Но однажды утром, едва выйдя из ванной, Анна быстро развеивает мои сомнения. 

– Я беременна.

И через пару дней я уже сижу за рулем монстра марки Буллроад, и гоню на север к китайцам, может, когда приеду, встречу Геру и расскажу ему о том, что со мной произошло. И о том, нафига я кручу баранку, когда на счету открытом Лунем, лежит куча кредитов от налета.

Жизнь – странная штука. 

Иногда мы с Анной ходим играть в городки, вот и сегодня пошли. И пока брели, я все думал, что же такого, черт возьми, я знал, что этот говнюк, Гам-Газаряник, убил столько народу?

Ответа нет.

А когда подошли к площадке для игры, Анна спросила:

– Помнишь, как я учила тебя играть в Городки?

– Помню.

– Показывала пятнадцать фигур?

– Угу.

– Что из «колодца» видно «звезду»?

– Да.

– Есть еще шестнадцатая. Называется – Облака. 

Я смотрю на нее – мне хорошо. Шестнадцатая фигура.

– Ты подбрасываешь чурки, а я сшибаю. – Она смеется. – Сыграем?

Конечно, сыграем, потому что мы больше не побежим никуда. Ни в Гонконг-Ганьсу, ни на Луну, ни к черту на рога, а останемся здесь: жить, любить и умирать.

 Ибо я нашел в Сети то место из жизни русского подвижника, которое указывает:

Скриншот экрана айфона Телефункен:

«Вижу: пловут стройно два корабля златы, и весла на них златы, и шесты златы, и все злато; по единому кормщику на них сидельцов. И я спросил: "чье корабли?" И они отвещали: "Лукин и Лаврентиев". Сии быша ми духовныя дети, меня и дом мой наставили на путь спасения и скончалися богоугодне. А се потом вижу третей корабль, не златом украшен, но разными пестротами, - красно, и бело, и сине, и черно, и пепелесо, - его же ум человечь не вмести красоты его и доброты; юноша светел, на корме сидя, правит; бежит ко мне из-за Волги, яко пожрати мя хощет. И я вскричал: "чей корабль?" И сидяй на нем отвещал: "твой корабль! на, плавай на нем с женою и детьми, коли докучаешь!"»***

Значит, так и будет.

*Все цитаты тем скриншотов, взяты из интернета. 

**"Дао дэ Цзин" Перевод Ян Хин Шуна.

***«Житие протопопа Аввакума им самим написанное».  

Конец.

Acknowledgements

Электронная книга подготовлена с любезного разрешения автора.

Аннотация:

Дизайн обложки: Александр Герасимов

Редактор: редакция автора

Страницы автора в сети:

http://www.proza.ru/avtor/werys

Издание электронной книги в формате epub (publisher), конвертация в mobi, azw3:

Ирина Бебнева

2012

******************

Book on the Move – Это сайт Independent Publishers – Независимых Издателей электронных книг. Мы издаём и публикуем книги современных авторов, которые соответствуют нашим представлениям о высокой планке требований к литературе. Пусть кто-то назовёт это снобизмом и декадансом, но мы не издаём что попало, лишь бы за деньги. Необычно, Вы согласны?

Мы приглашаем Вас познакомиться с другими нашими изданиями по адресу

http://ebooks.moy.su/